Хроники Пайсано

Объявление

Thu, 03 Dec 2009 20:39:24 GMT

Камрады, находящиеся в этом году на финансовом маркете! В моем универе есть вакансия, которая в силу бюрократических причин появилась очень поздно. На соответствующих сайтах объявы еще нет, но будет. Пишите письма. Адрес стандартный.

Divine Macro

Mon, 28 Sep 2009 14:19:21 GMT

В начале экономика состояла из одних потребителей, государство же не потребляло и даже не инвестировало почти. И был Кейнс, и был пиздец в мировой экономике, год 1929. И увидел Кейнс, что это нехорошо, и повелел Кейнс государству произвести единицу. И стало так.
«Кто здесь?» - удивились потребители, увидев свалившийся невесть откуда плюсадын к ВВП, ибо привыкли потребители, что они были одни. И потребили потребители свою норму потребления от единицы, а остальное коварно захомячили в копилку, как и предрекал великий Кейнс. И прирос ВВП еще на норму потребления, то есть на величину положительную, но меньшую единицы.
«Бесовщина, билят!» - подумали потребители, увидев вновь подросший ВВП, и потребили норму потребления от нормы потребления. И увидел Кейнс, что это уже лучше, и оставил экономику в покое до поры.
По истечении же сроков, когда последний член бесконечной геометрической прогрессии сравнялся с нулем, и сошелся ряд по признаку Даламбера, безработные, повинуясь воле Кейнсовой, исчислили на счетах сумму бесконечной геометрической прогрессии и представили сумму своему благодетелю. И равнялась та сумма единице, на норму сбережения поделенной, и была она много больше той единицы, которую в начале повелел произвести Кейнс. «Абанамат!» - возгласил Кейнс и нарек эту сумму мультипликатором. И настала тогда абанамат, потому что началась война.
Рядом же бились в конвульсиях когнитивного диссонанса экономисты-неоклассики, микроэкономистами с тех пор презрительно называемые. «Нет, не бывает такого! – вопияли они к небесам, непотребно ругаясь. – Рост госрасходов росту налогов должен быть равен всегда, а потому потребители потребить то, что создано Кейнсом, не смогут. Более даже того: инвестиции тут же уменьшат они, рост госрасходов увидев, и рост ВВП остановят. Боги, откуда он взял единицу, о боги?!» И наречен был этот взгляд treasury view, и изгнан был на мороз.
И предположил тогда юноша Фридман, что Кейнс единицу нарисовал, и назвал его Кейнс монетаристом, потому что был Кейнс ужасно вежливым. Но приступили тогда к Кейнсу лохи с вопросами каверзными, и паки вопрошали его, откуда он взял единицу. «Из будущего», - ответил наконец Кейнс, прежде чем покинул земную юдоль, и благословил перед тем золотой стандарт, ибо не хуй.
После смерти же Кейнса возрадовались неоклассики и монетаристы и, страх перед единицей Кейнса забыв, развратились. И объявили они экономический рост следствием технологического прогресса, а спад бесстыдно считали технологическим регрессом. И молились одни Фридману, другие Хайеку, а большинство молилось памятнику Рикардо, ибо Рикардо был единственным, кто на бирже бабло молотил и знал потому, что взятое в долг неизбежно придется отдать. И объявляли поклонники Рикардо, что из будущего единицу взять нельзя просто так, и потому потреблять ее люди не станут, ибо от перекладывания денег из кармана в карман никто еще не становился богаче. И назвали сей закон рикардианской эквивалентностью, и тестировали его, мультипликаторы исчисляя. И получались мультипликаторы то нулевые, а то меньшие единицы, из чего следовало, что рикардианская эквивалентность нарушается несильно, а крокодилы если и летают, то низэнько-низэнько.
По истечении же сроков, в лето от Рождества Христова две тысячи восьмое, а от Рождества Кейнсова сто двадцать пятое, снова случился пиздец. И въехал в Нобелевский комитет Пол Кругман на белом коне, и дана была ему колонка в Нью-Йорк Таймс, чтобы травить всех несогласных с ним. И пообещал Кругман потребителям Кейнсову единицу, единую, предвечную и безначальную, а потому рикардианской эквивалентности неподвластную. «Дайте две!» - попросили потребители, но молчание им было ответом.

Predicting the Crisis

Tue, 15 Sep 2009 15:12:49 GMT

Финансовый кризис распотешил многих, но еще большему количеству этого показалось мало, и, когда новости финансовых рынков перестали напоминать фронтовые сводки, за дело взялись колумнисты, теньюрнутые профессора и даже английская королева. Некоторые образчики эпистолярного жанра доставляют настолько, что перед ними временно меркнет даже нецензурированный вариант переписки Ивана Грозного с Курбским и ископаемой королевой Елизаветой. Помимо исконно русских вопросов «что делать?» и «кто виноват?», к которым, как оказалось, склонны и англосаксы после лобового столкновения с судьбой-злодейкой, многих волнует вопрос, почему пиздец подкрался незаметно.
Честно говоря, чем больше я читаю ламентации о том, что кризис не был предсказан заблаговременно со стопроцентной точностью, тем чаще мне хочется возрыдать, обняв бюст Чебышева, что по дороге к смотровой. Ведь, казалось бы, очевидно, что процесс прогнозирования, равно как и любая регрессия, разлагает объясняемую величину на то, что мы можем объяснить, и некоррелированную с объясненной частью ошибку прогноза. Ровно то же самое происходит с дисперсией, и потому дисперсия прогноза всегда строго меньше дисперсии объясняемой величины.
Если перевести на человечий, то это означает, что прогноз просто по построению всегда «глаже» того, что прогнозируется, и наблюдаемые «пики» и «провалы» всегда будут резче прогнозируемых. Поэтому если начать махать кулаками после драки и считать прошлые синяки, то получится, что экономисты не умеют предсказывать кризисы, сейсмологи не умеют пресказывать сильные землетрясения, метеорологи не умеют предсказывать сильные ураганы, и так далее. Просто потому, что дисперсия всегда положительна, а десятку нельзя разменять двадцатками.

Twenty Eight

Sun, 13 Sep 2009 05:04:13 GMT

Каждому возрасту свой поэт: шестнадцати годам – Гумилев, восемнадцати – Есенин, двадцати – Галич, двадцати пяти – Бродский. Сегодня мне исполнилось двадцать восемь. Сегодня мой поэт – Мандельштам.

Еще далёко мне до патриарха,
Еще на мне полупочтенный возраст,
Еще меня ругают за глаза
На языке трамвайных перебранок,
В котором нет ни смысла, ни аза:
Такой-сякой! Ну что ж, я извиняюсь,
Но в глубине ничуть не изменяюсь.

Когда подумаешь, чем связан с миром,
То сам себе не веришь: ерунда!
Полночный ключик от чужой квартиры,
Да гривенник серебряный в кармане,
Да целлулоид фильмы воровской.

До полупочтенного возраста осталось еще подкопить седины в башке и морщин на роже. От юности уже отделяет четкое ощущение того, что жизнь – забег на длинную дистанцию. Но забег пока еще не превратился в осенний марафон: детское чувство, что с каждым годом будет только лучше, так никуда и не делось. Сегодня мне двадцать восемь. Буду ждать, когда исполнится двадцать девять.

Schindler’s List

Tue, 01 Sep 2009 14:47:18 GMT

"В сомнительных случаях всегда заглядывайте в святцы," – говорил в свое время один мой давний друг, доставая из широких штанин Гражданский кодекс, и с тех пор я получил привычку при возможности сверяться с первоисточниками. Поэтому когда мне на глаза попал скан оригинала списка Шиндлера, мне сразу стало интересно, кого же на самом деле отбил у немцев Оскар Шиндлер, в добавление к тому, про что рассказал Спилберг. Я ожидал увидеть довольно пеструю компанию: пяток ксендзов, сотня польских коммунистов, "невъебенно хитрый русский Борис Бритва"... Довоенная Польша вообще интересная и многонациональная страна.
К сожалению, немецкие партайгеноссы не порадовали нас указанием гражданской профессии и политических взглядов тех, кого они отдали Шиндлеру. Зато с арийским тщанием указали вероисповедание, которое оказалось иудейским у 798 граждан из 801.
Как говорил сержант Хартман, "У нас в морской пехоте нет расизма! Потому что нам насрать на нигеров, на макаронников и на латиносов!" Нам, эмпирикам, тоже все равно, что считать – хоть экономический рост, хоть пятна на солнце. Но такие выборки всегда возбуждают у нас профессиональный интерес, потому как дюже любопытно, из какой они популяции.
С этим вопросом я зарылся дальше в первоисточники, и даже прочитал ту книгу, по которой Спилберг снимал фильм. В книге, почти как в фильме, действие происходит в Стране Эльфов. Помимо реально существовавших палачей-нацистов и евреев-заключенных, в книге действуют поляки, которых война и оккупация совершенно никак не задевают (вероятно, более полутора миллионов поляков, погибших во время оккупации, по мнению автора, умерли от насморка), и лишенные всяческих человеческих черт украинские вертухаи, больше похожие на цепных псов. Среди отсутствующих в книге примет времени я насчитал советских военнопленных, строивших лагерь Плашув, Армию Людову и Армию Крайову, порой задававших вермахту хорошего перцу и грызшихся между собой, героическое и трагическое еврейское сопротивление, перебитых в Польше цыган и многое другое.
К тому же, я так и не понял, за что автор книги так травит украинцев. Рассчитывал ли он на посмертное почетное членство в Единой России за беспримерный наброс говна на западэнцев? Украла ли у него украинская мафия машину? А может, его в детстве насильно кормили салом, а в юности он хлебнул психотропной горилки? Но факт остается фактом: в книге про список Шиндлера про эсэсовцев сказано намного больше добрых слов, чем про украинцев. Среди эсэсовцев, оказывается, попадались приличные люди. А среди украинцев – да ты шо? А так книга хорошая. Про нацизм и расовые предрассудки, ага.
После прочтения книги общая канва истории с Шиндлером изменилась в моей голове несильно. Сразу после немецкой оккупации в Краков приехал член НСДАП и агент абвера Оскар Шиндлер, который загреб себе завод, пользуясь своим арийским происхождением, и стал набирать на него рабочую силу подешевле, из числа жителей гетто и прочих пострадавших от режима, согласных работать за гроши. В первом наборе было примерно поровну евреев и поляков.
Однако после того, как гетто разгромили эсэсовцы, а его жителей согнали в лагерь Плашув, Шиндлер повел себя очень порядочно. Он оставил своих арестованных рабочих при заводе и не отдал их лагерному начальству. Он начал перетаскивать других заключенных из лагеря к себе. В конце войны, когда в связи с приближением советских войск было решено уничтожить всех находящихся в лагере, начиная с военнопленных и поляков и заканчивая евреями из гетто и цыганами, Шиндлер вывез свой завод и всех его работников в Чехию, где под предлогом налаживания производства прятал их до подхода советских войск. На этапе выезда в Чехию и появился всем известный список Шиндлера, оригинал которого я нашел. Помимо приписанных к заводу, Шиндлер подписывал в свой список кого мог, и попадание в список гарантировало безопасность, насколько это вообще было тогда возможно.
Тем не менее, два основных моих вопроса, с которыми я сел читать книгу, остались без ответа. Во-первых, когда и куда делись поляки с завода Шиндлера? Были они зэками или вольняшками? Что с ними стало, после того как они покинули завод? И что их заставило его покинуть, если уж по неспокойному военному Кракову ходили слухи, что Шиндлер в силах отстоять своих работников даже перед СС?
Ну и во-вторых, откуда все же Шиндлер брал свою выборку? Запретили ли ему набирать военнопленных под предлогом, что у него есть военное производство? Что он отвечал просившимся под его крыло польским, цыганским и даже венгерским заключенным Плашува, проявлял ли он сам к ним интерес?
Ответа на эти вопросы не знает даже всемогущий Гугль. В Гугле про состав списка Шиндлера написано много ерунды, противоречащей фактам: что Шиндлера купила сионистская организация, что его бабушка была еврейкой и ходила в одну синагогу с бабушкой Гиммлера и что вообще это был его маленький гешефт, - но нет ни одной нормальной версии.
Лично я, на основе имеющейся фактической информации, предполагаю, что Шиндлер увидел разгром краковского гетто, узнал от своих знакомых в СС и абвере о планах полного уничтожения евреев, и решил сделать все наоборот. Если выжившее из ума нацистское правительство уничтожает евреев – он будет их спасать. Правда, постепенно нацисты рехнулись не только полностью, но и окончательно, и стали грозиться вырезать вообще всех унтерменшей, чего они частично и достигли на территории Польши, Белоруссии и лагеря Плашув в частности. Но к тому времени у Оскара Шиндлера уже была своя задача, от выполнения которой он не отвлекался: он спасал евреев из лагеря Плашув.
Если отставить смехуечки, то после полного знакомства с историей Шиндлера у меня появилась одна серьезная и неприятная мысль. Похоже, что двадцатый век переставил добро и зло местами в том смысле, что если раньше зло считалось отрицанием добра, то теперь добро считается отрицанием зла. Если раньше люди стремились творить добро, а в процессе, в силу своего несовершенства, совершали и зло, то теперь Сатана играет белыми. На своей огромной шахматной доске он двигает вперед расизм, а мы отвечаем ненавистью к расизму. Он создает коммунизм, а мы становимся антикоммунистами. Но в результате фигуры стоят так, как надо ему, и количество ненависти и ненависти в ответ на ненависть только растет.
Герой нашего времени Оскар Шиндлер прекрасно иллюстрирует эту идею. Он не действовал, помогая тем, кому предписывает помогать его система ценностей, а противодействовал. Нацисты начали уничтожать евреев – он в ответ начал спасать евреев. А в результате получился список, гарантирующий жизнь, но основанный на национальности. И самое удивительное то, что мы даже не замечаем, что в его истории что-то не так, потому что мы привыкли искать добро путем отрицания.

Furloughs

Tue, 25 Aug 2009 14:26:44 GMT

Мне подняли зарплату на двадцать пять рублей,
Со мной такого раньше не бывало...
(с) Иваси

Экономический кризис вползал в жизнь нашего университета постепенно. Сначала под Новый год было решено увеличить сборы за медстраховку, но одновременно с этим поднять отчисления от имени университета в изрядно похудевший пенсионный фонд. Поскольку страховка исчислялась в долларах, а отчисления в пенсионный фонд в процентах от зарплаты, я неожиданно остался в неплохом выигрыше. Мое прекрасное сердце, разумеется, закручинилось о судьбе секретарш и уборщиц, для которых расклад был совершенно обратный, но моя циничная экономическая голова сразу возжаждала новых антикризисных мер.
Антикризисные меры подкрались незаметно и совсем не в той форме, на которую я надеялся. Ближе к маю по университету поползли слухи, что бюджет штата на будущий год до боли напоминает Тришкин кафтан, и потому в университете планируется широкомасштабная акция "Выкинь Васю на мороз" с пятипроцентным урезанием зарплат.
Дело запахло серьезным уроном семейному бюджету, но постепенно стали поступать и хорошие новости. Сначала выяснилось, что под обрезание не попадут летние деньги, которые формально являются каким-то грантом. Затем оказалось, что избегут усушки и утруски пенсионные деньги – взносы в пенсионный фонд будут считаться как проценты от неурезанной зарплаты. Наконец, на прошлой неделе, собираясь толкать речь про наше интересное время, ректор объявил, что зарплаты будут урезаны всего на 3%, а формой урезания будет выгон сотрудников на мороз в предпраздничные дни, например, в неоплачиваемый отгул в Сочельник и на 8 марта. Разумеется, во имя гуманизма и социальной справедливости это не будет распространяться на нищебродов, пхд-балбесов и прочих, у кого и вычитать-то нечего, но остальные – все в сад!
Грустно пролистывая речь ректора и мысленно простившись со своими денежками, я обнаружил приписку: "А на тех, кто работает на дядю по визе Н1В, лишние выходные и понижение зарплат не распространяется. Арбайтен по-стахановски, уважаемые равшаны и джамшуты!" Просмотрев после этого пачку своих иммиграционных документов, я ожидаемо обнаружил, что Н1В – это ж тоже я. Оказывается, и гастарбайтером иногда быть неплохо.

Lost in Translation

Tue, 18 Aug 2009 16:12:20 GMT

- Я – Доцент!
- Поздравляю!
(к/ф «Джентльмены удачи»)

В постсоветское время, когда ученые и недоученные стали активно пересекать границу бывшего СССР в обе стороны, довольно остро встал вопрос о том, как совместить советскую и несоветскую системы ученых степеней и званий, который до сих пор будоражит людей в интернетах.
Как известно, in Soviet Russia существуют две ученые степени – кандидат и доктор наук, которые коряво переводятся на английский словосочетаниями Candidate of Science и Doctor of Science (особенно прекрасно звучит эквивалент доктора искусствоведения – Doctor of Science in Arts, от которого у неподготовленных басурман выносит в мозгу пробки). Впрочем, в тех науках, в которых российские степени ставят хоть во что-то, к таким языковым изыскам уже привыкли и даже не вздрагивают.
Также в России имеются два ученых звания – доцент и профессор, то есть кандидат и доктор, преподающие в ВУЗе. С переводом первого на английский язык обычно возникают некоторые сложности, потому что в американской системе ученая степень одна, а ученых званий три.
Единственная ученая степень в Америчке с незапамятных времен, в которые еще не было Амерички, называется Doctor of Philosophy (PhD или пхд), что порождает возможности для образцов замечательной кальки типа «доктор философии в физике». В эпоху перестройки и даже в лихие 90ые находились ушлые товарищи, которые переводили свои труды на английский, резво получали пхд в заштатном западном университете и с тех пор писались докторами наук, но потом очнулся ВАК и решил, что и кандидатов с них будет много. В последнее время маятник качнулся в другую сторону и стало считаться патриотичным поддерживать позицию ВАКа, заявляя, что наши кандидаты круче ихних докторов.
На самом деле, балбес с пхд (не путать с пхд-балбесом, который просто аспирант) – это хорошо промаринованный кандидат наук, хотя качество маринада, как всегда, зависит от места присвоения степени. В отличие от России, где аспирантура, по крайней мере формально, занимает три года и где в ней ничему новому обычно не учат, пхд-балбесы в наших краях пыхтят на своих программах по пять лет и дольше, около двух лет из которых уходит на обучение с пристрастием.
Самым же важным, на мой взгляд, отличием русской аспирантуры от забугорной является то, что пхд-балбес, прежде чем приступить к написанию диссера, производит несколько пробных отстрелов и за сам диссер садится года через три после начала программы, уже неоднократно будучи бит по голове подшивкой ведущих журналов. В России же аспирант, как правило, выбирает тему в конце первого года, и из-за недостатка времени на пробные отстрелы защищает то, что нарыл по своей первой идиотской идее. Иногда, впрочем, тему для аспиранта выбирает научрук, и в этих науках Россия почему-то гордится своими аспирантами больше всего.
Ученых званий в Америчке, как уже было сказано, три, и все они являются вариациями от слова «профессор», чем приводят сторонних наблюдателей в недоумение, а обладателей вводят в искушение поименовать себя по-русски профессором, не имея для этого в рамках российской системы особых оснований.
Младшее звание – assistant professor – означает наличие у обладателя степени PhD и желание принимающего университета, чтобы пхд-балбес написал еще что-нибудь стоящее, кроме диссертации, за что ему в перспективе сулят пожизненный найм и вечное блаженство. Надо заметить, что обещание пожизненного найма в отдаленном светлом будущем (tenure track) само по себе символизирует, потому что многие несчастные души после окончания пхд-программы годами маются на более низких кругах чистилища с названиями post-doc, lecturer, visiting professor, adjunct professor и т.д. В знак уважения к их мучениям, которые могут отделить остепенение от попадания на tenure track на десяток лет, мне кажется справедливым переводить «assistant professor» как «доцент».
По прошествии шести лет американский assistant professor либо увенчивается по совокупности научных работ пожизненным наймом (tenure) и званием associate professor, либо изгоняется на мороз, что чаще всего означает повторение шестилетнего пути сначала в университете поплоше. Многие изгнанные на мороз по этому поводу особо не убиваются, и лично я видел даже людей, заходящих на четвертый полный круг. Сама процедура теньюрения, на мой взгляд, примерно соответствует получению докторской степени в России, с той только разницей, что соискатель не пишет отдельную работу и переживает намного меньше бумажного геморроя. Поэтому с английского набор «associate professor, PhD» стоило бы переводить как «доцент, доктор наук».
Обратное, впрочем, не совсем верно, поскольку в российских вузах нет процедуры изгнания на мороз доцентов, которые в силу разных причин не защитили в срок докторскую, но есть традиция довольно скоро давать докторам наук профессорское звание, не требуя от них дополнительных научных свершений. Поэтому многоопытные доценты и кандидаты наук вполне заслуживают того, чтобы переводить свое звание как associate professor.
Последний шаг в иерархии ученых званий в Америке занимает не менее пяти лет, а у многих, решивших задембелевать после получения пожизненного найма, может растянуться и на всю жизнь и так никогда и не совершиться. И в данном случае никаких трудностей перевода наконец не возникает – professor он и в России профессор.

Political Economy

Mon, 27 Jul 2009 13:49:39 GMT

Последнее время я с интересом слежу, как в Америчке разворачивается perestroika на фоне бюджетного кризиса. Насколько я помню, лет двадцать назад на территории СССР подобное уже пробовали, и закончилось это плачевно. Антиалкогольная компания, правда, в наших краях пока не началась, но уже началась борьба за всеобщее медобслуживание и зеленые производства. Не за горами, думаю, нанотехнологии и огромные человекоподобные боевые роботы.
Я не возражаю, что дать американскому народу пару мегатонн здравоохранения и свежего воздуха – идея благая и человеколюбивая, намного лучше, чем бомбить горы и пустыню на народные деньги. Однако такие идеи все-таки относятся к расходу бюджетных средств на потребление, что хорошо бы делать тогда, когда таковые средства имеются в наличии, а не как сейчас.
Поскольку понимать происходящее мне всегда было интереснее, чем брюзжать по его поводу, я немного подумал и придумал объясняющую данный казус политэкономическую модельку (на новизне и высоком качестве, как неспециалист, не настаиваю).
Рассмотрим мир, в котором избиратели делятся на оголтело левых, оголтело правых и пофигистов, каковых большинство. Предположим, что оголтелые избиратели в основном озабочены продвижением своих ценностей, а пофигисты – своим благосостоянием в баксах. Предположим также, что действующий президент озабочен двумя проблемами: переизбранием и жизнью после президентства. Для переизбрания он должен максимально заботиться об экономике, дабы привлечь на свою сторону медианного избирателя-пофигиста. В жизни после президенства ему, тем не менее, скорее понадобится поддержка его сторонников, которые будут приглашать его с лекциями, покупать его мемуары и т.п. Чтобы заполучить эту поддержку, президент будет вынужден жертвовать экономической эффективностью во имя проведения в жизнь программы своей партии.
Крутить параметры в модели можно по-разному, но мне кажется однозначной следующая сравнительная статика: президент будет пренебрегать экономической эффективностью тем больше, чем он моложе и беднее. Старый и богатый президент может позволить себе расплеваться со своей партией ради блага народа: жить ему после окончания президентства все равно недолго, и на эти годы он уже давно заработал. А вот молодой небогатый президент «из народа» будет очень озабочен мнением своих партайгеноссе, потому что их благосклонностью он рассчитывает пользоваться долго и всерьез.
В том, что модель неправильная, реакционная и просто издевательсткая, можно меня не убеждать. Я сам на это сильно надеюсь.

Shooting

Mon, 27 Apr 2009 01:58:51 GMT

Вчера наш небольшой городок внезапно стал знаменитым, потому что один из наших профессоров радикально решил проблему развода. По свидетельствам очевидцев, на театральной репетиции провинциальной труппы бородатый абрек-маркетолог в очередной раз поссорился на публике со своей молодой женой, которую и до того собирался гнать из дому. Исчерпав запас красноречия, абрек на минуту удалился, вернулся с двумя стволами и выписал в расход жену, потом красавца-актера, которого, видимо, почитал виновником развода, и вдобавок старика, который полез разнимать. Мои коллеги говорят, что абрек с незапамятных времен сидел в нашем здании на первом этаже, рюхал что положено и все это время цинично пытался быть хорошим.
В данное время профессор-абрек находится в бегах, и я подозреваю, что он попросту ушел в горы, благо до них полтора часа езды, а полиция как следует засуетилась только через несколько часов. В случае, если его поймают и каким-то образом оправдают, в нашем дружном коллективе появится бесценный кадр, которого надо будет посадить во все комиссии сразу.
Например, приходит списывавший студент на комиссию по этике, чтобы вешать там лапшу, давить слезу и убеждать профессоров в том, что он ни сном, ни духом, почему вдруг его, двоечника, домашка оказалась как две капли воды похожей на домашку отличника. А за накрытым скатертью столом, под портретом Лаврентия Палыча, сидит обвинявшийся в убийстве троих человек профессор и смотрит на вошедшего добрыми-добрыми глазами, чем-то под столом характерно щелкая. Думаю, редкий паршивец не повалится при этом в ноги и не признается во всех грехах.
Или, еще лучше, собирается университетская комиссия делить поужавшийся за время кризиса бюджет, а от нашей школы на заседание приходит знаменитый ковбой и мастер стрельбы в городских условиях. И делает всем предложение, от которого невозможно отказаться. Или просто значительно отодвигает стул в разгар обсуждения и веско заявляет: «Я тут отойду на минутку, как в театре». Вот тут-то нам бюджетные деньги и потекут.

Entrepreneurship Bias

Mon, 20 Apr 2009 16:59:47 GMT

Как известно, профессия формирует характер человека. А там, где она не справляется, в дело вступает самоотбор, благодаря которому в каждую профессию приходят именно те, кто и сам не прочь стать тем, кем делает профессия. Поэтому представители практически каждой профессии имеют свои забавные привычки, предубеждения и стереотипы.
Сталкиваясь на просторах интернета и даже в университетских стенах с представителями малого бизнеса, я с удивлением заметил, что, несмотря на очень разные специализации бизнесов, их мышлению присущи одинаковые цеховые особенности.
Например, очень многие хозяева мелких фирм ставят себе в заслугу то, что они создают рабочие места, и считают, что они буквально кормят своих работников, в том самом смысле, в котором родители кормят своих детей. Хотя такие мысли возникают от желания убедить себя и собеседника в своей человечности и благородстве, меня всегда поражала эгоистичность такого взгляда. Гордясь тем, что он выплачивает своим работникам зарплату, предприниматель фактически дает понять, что их труд он не ставит ни во грош, потому что никому не придет в голову гордиться, например, тем, что он дает деньги кассиру в супермаркете. Всеми разумными людьми предполагается, что в супермаркете происходит честный и даже эквивалентный обмен. Однако когда доходит до рынка труда, идея о том, что благосостояние фирмы зависит от работника в той же мере, в какой благосостояние работника зависит от фирмы, почему-то не вмещается в простой предпринимательский голова.
Реальная предельная выгода работников от существования конкретного мелкого работодателя в большинстве случаев очень близка к нулю. Каждый мелкий бизнес настолько мал в масштабах любого рынка труда, что исчезни он – никто и не заметит, за исключением, разве что, его хозяина. Многие предприниматели справедливо считают, что незаменимых у нас нет, и если один из работников уйдет, то они смогут найти нового без особых хлопот. Однако в цеховом сознании предпринимателей почему-то упорно не желает приживаться мысль о том, что незаменимых также нет и среди них, и не будь их ларька или фирмочки, их нынешние работники преспокойно работали бы за ту же зарплату в соседних ларьках и фирмочках.
Исключение из этого правила составляют только те редкие предприниматели, которые создают что-то реально новое. Например, предприниматель Сережа Брин создал рабочие места для людей со способностями создавать поисковые машины. Даже если предположить, что без Гугла вообще не было бы поисковиков, эти люди, безусловно, не умерли бы с голоду, но и вряд ли смогли бы заработать столько же.
Вторым интересным цеховым заблуждением предпринимателей является склонность к самооценке на основе суммарной стоимости активов. Так, владелец небольшого магазинчика, в чьей собственности находится помещение магазина и пара грузовичков общей стоимостью в миллион, обычно считает себя миллионером, даже если на нем при этом висит кредитов и долгов на полмиллиона.
Но самое главное в том, что владелец магазинчика и грузовичков, оценивая таким образом свое благосостояние, напрочь забывает о том, о чем он помнит во все остальные моменты своей жизни: что в этом имуществе находится все его благополучие, и если это имущество завтра исчезнет или превратится в гору дензнаков, источник его дохода пересохнет сразу и надолго.
В сущности, как говорит нам наука экономика, стоимость так называемых средств производства и определяется дисконтированной суммой прибыли, которую с их помощью можно извлечь. Поэтому положение владельца магазинчика ничем не отличается, скажем, от положения молодого программиста, который имеет квалификацию, позволяющую ему получать зарплату. И хотя молодой программист не имеет материальных активов, у него тоже есть средство производства, в просторечьи – «мозги», и потому он с тем же основанием может объявить себя миллионером в начале карьеры, просуммировав свои будущие зарплаты.
Правильным мерилом благосостояния предпринимателя будут, конечно, не активы, а распределенная прибыль, то есть та зарплата, которую он может выплатить самому себе, не подвергая опасности будущее бизнеса. И в этом, как и во многом другом, он ничем не отличается от наемного работника.

Stock Market Rally

Mon, 06 Apr 2009 15:56:14 GMT

В последнее время с фондовым рынком творится много необычного. Например, по состоянию на месяц тому назад американский рынок потерял чуть более, чем половину от своих докризисных уровней. А за последний месяц внезапно отрос почти на четверть.
В народе подобные скачки неверно интерпретируются как изменения в наличном богатстве: дескать, до кризиса думали, что у нас два рубля, пошли считать – а там один. А за последний месяц непонятно откуда к оставшемуся рублю упал еще четвертак. Подозрительно это, потому что в экономике ничего такого строго положительного за последний месяц не случилось. Бесовщина, одним словом.
На самом деле, рынок не считает доллары в кубышке, а всегда делит шкуру неубитого медведя, потому что стоимость любой компании – это дисконтированная сумма будущих прибылей. Берут прибыль через год, делят на единицу плюс годовая доходность, потом прибыль через два года делят на то же самое, но уже два раза, и так далее. А в конце все складывают.
Много интересных вещей творятся на рынке из-за того, что вот эта самая годовая доходность, которая должна и инфляцию отбить, и за терпение и риск вознаградить, тоже не стоит на месте. В частности, довольно давно установлено, что она растет во время кризисов, потому что в кризисы рисков больше, и ощущаются они болезненнее. Соответственно цены акций падают, чтобы обеспечить эту повышенную доходность.
Кроме того, известно, что вот как раз эти изменения доходности получается неплохо предсказывать, а изменения в тех самых будущих прибылях, которые предполагается с помощью предсказанной доходности дисконтировать, предсказываются намного хуже. Но это, оказывается, не такая уж и беда, потому что другая группа товарищей независимо установила, что рынок колбасит в основном от изменений в ожидаемой доходности, а не в будущих прибылях.
Поэтому с точки зрения финансовой науки взгляд на приключения рынков в наше интересное время получается совсем другой. Для падения рынка в два раза совсем не обязательно, чтобы инвесторы уменьшили свои ожидания будущих прибылей ровно в два раза. Они могут уменьшить их хоть на 5%, но при этом сильно перепугаться и затребовать огромную премию за риск. А два докризисных рубля как лежали в своем светлом будущем, так и лежат, даже уменьшились несильно. Вот что уменьшилось, так это число охотников их дожидаться, а также их желание расставаться с деньгами сегодня во имя выигрышей завтра.
Верно и обратное: для бурного роста рынка совершенно необязательно, чтобы светлое будущее стало намного более светлым. Достаточно и того, что инвесторы успокоятся и перестанут ожидать вселенской катастрофы.

Why MBA?

Tue, 17 Mar 2009 16:10:02 GMT

All I want out of life is to be a monkey
of moderate intelligence who wears a suit.
That's why I've decided to transfer
to Business School.
(с) Futurama

Долгое пребывание в стенах бизнес-школы сильно меняет мировосприятие. Будь то от агитации admissions committee или career services, от всеобщего воодушевления по поводу вытянутого счастливого билетика или от вида жирных профессоров, но постепенно в подсознание проникает мысль о том, что бизнес-образование – это волшебный ключик от всех дверей на свете. От большого мира вне бизнес-школы и сообщества ее выпускников остается одно недоумение, почему все эти люди еще не в бизнес-школе и даже не стремятся туда попасть. Если атака на мозг инсайдера превышает его способность сохранять адекватность, дальше идут выводы о том, что все эти люди бестолочи и лузеры. Прошедшие через job market, впрочем, сообщают, что подобные иллюзии развееваются после нескольких интервью, на которых с той стороны стола сидят «лузеры и бестолочи», не имеющие МВА, и отпускают ехидные комментарии.
От эффекта замкнутого мирка, возникающего вокруг бизнес-школы, пострадал даже я, во многом сторонний наблюдатель. К четвертому году своего жития в ее чарующих стенах я заметил за собой привычку спрашивать у полузнакомых людей, не собираются ли они поступать в бизнес-школу. Нет? А почему это вдруг нет? Правда, я, как лицо незаинтересованное, сохранил способность слушать.
По мере слушания людей из большого реального мира и растворения в желудке красной таблетки недоумение в моем вопросе сменялось живым интересом. В большом мире Штатов, который намного шире искривленного российского рынка труда, где хорошо только экономистам, юристам и программистам, оказалось огромное количество интересных профессий, не требующих никакого МВА. Более того, способный человек, которого могли бы взять в приличную бизнес-школу, вполне может добиться в этих профессиях такого дохода, который полностью исключал бы материальные затруднения, а в большинстве случаев и достигал бы уровня, после которого хочется уже не подзашибить еще деньжат, а с удовольствием прожить жизнь (среди опрошенных уровень начинался примерно с восьмидесяти килобаксов).
Дальше выяснилось больше. Например, я с интересом узнал, что сотня килобаксов, которая светит на выходе обычному МВА из приличной школы, и даже полторы сотни, на которые могут рассчитывать выпускники лучших школ, не особо впечатляют многих людей, начиная от старших медсестер и простых программистов, и заканчивая докторами, профессорами технических специальностей и командирами мелких фирмочек.
В итоге от святого грааля МВА остались только три прозаичных причины. Первая – попасть в Штаты и поучаствовать в этом празднике жизни, о чем я неизменно вспоминал, грейдя курс по бухучету, на котором только людей с фамилией Ли всегда оказывалось не менее пяти человек. Вторая – безболезненно сменить профессию, если есть такое желание. И третья – начать понимать хоть что-то в финансовой отчетности и прочих глупостях, от которых неизменно пухнет голова тех, кто прошел путь от простого андеграда до начальника транспортного цеха.
Многие из тех, кто попал под очарование замкнутого мирка бизнес-школы, также называют и четвертую причину: потусоваться и зазнакомиться с нужными людьми. Чем сильнее степень забвения о том, что за пределами бизнес-школы есть огромный мир, тем больший вес эта причина приобретает. В каждом наборе МВАев, которых я отсмотрел уже семь штук, обязательно найдется некоторое количество людей, воспринимающих школу как аналог английского клуба, в котором название предметов просто тема для светской беседы. При определенной небездарности эти люди даже получают диплом, а некоторых из них можно потом увидеть в admissions committee. Определенный резон в этой причине есть, хотя и не очень большой, потому что в мире, где бизнес-школы являются заменителями английских клубов, весь их персонал стоило бы распустить, оставив только пару секретарш, организующих встречи выпускников и исполняющих на них роль дворецкого.

Aftermath

Tue, 03 Mar 2009 05:38:24 GMT

Сегодня в честь университетского Дня снега, традиционно являющегося внеочередным выходным, я снова проснулся заполдень. В интернетах творилось странное: катаклизмированные трейдеры Нью-Йорка, которых тоже завалило с утра снегом, уронили к Обамовой матери весь рынок, подстегиваемые очередным заявлением правительства о планах выхода из кризиса. Оказывается, штатовское правительство тоже хочет как лучше, а получается как всегда. Не менее странное творилось с моим университетским компьютером, на котором я привык работать из дома: судя по всему, вчера он нагло вырубился и больше пускать меня не хотел. Не сказать, чтобы у меня было сильно рабочее настроение, но сегодня был последний день, чтобы заслать статью на флоридскую конференцию, а когда за окном сугробы и легкий морозец, сделать это хочется с удвоенной силой.
Снег к середине дня довольно сильно подтаял, оставив на наших машинах милые мокрые сугробчики. По асфальту струились потоки воды, в овражке в соседней рощице звонко журчала вода, возвещая русскому сердцу, что вот она, настоящая серьезная весна, не то что там всякие нарциссы в начале февраля. Мы с женой некоторое время побегали вокруг своих машин, перекидываясь снежками, и даже попали по китайцу, которого поработили наши кавказские братья: сегодня, как и каждый Божий день, он старательно чистил Хундаи Азера.
На пустынном вымершем кампусе, куда мы неспешно прибыли, двигаясь по улицам, забытых Богом и снегоуборщиком, творился ебаный пиздец и прочие разрушения. Первыми жертвами снегопада стали южные магнолии, которые посчитали ниже своего достоинства сбрасывать на зиму свои огромные восковые листья. Многие магнолии были разломаны навалившимся снегом вдребезги пополам и загромождали проход. Вечно цветущие японские камелии были согнуты шапками снега в дугу, но большинство проявили японский характер и не сломались, даже будучи выставлены раком. Нарциссы, подснежники и прочая наземная флора были запилены в ноль. На крыльце родимой бизнес-школы стоял снеговик, а рядом с соседним зданием восседал статуй какого-то отца-основателя, но на этот раз восседал смачно – с огромным снежным хуем наперевес. Мимо школы, присвистывая в кулаки и подвывая от холода, бежали южные студенты в шортах и сандалиях на босу ногу.
В самом здании школы из всего личного состава обнаружились лишь профессор-канадец, родившийся и выросший в Калгари, где московские морозы не считаются за мороз, а с гор несколько раз за зиму прилетают и не такие снегопады, профессор с пеннсильванским стажем, который водит только полноприводные машины, а придя с мороза в любое помещение, требует водки, и китаец, который, судя по его несерьезной курточке, дошел до университета на лыжах. Компьютер находился в полностью выключенном и разобиженном состоянии, и включаться сначала не желал, но потом снизошел к моему стремлению улететь от местных ужасов в теплые края и дозволил мне отослать мою писанину во Флориду.

Perfect Foresight

Mon, 02 Mar 2009 07:27:12 GMT

Сегодня я проснулся в час пополудни и, позевывая и мурча, лениво выполз в гостиную, вспоминая славное аспирантское житье. За окном шел снег и два негра. Компьютер уверенно показывал 1 марта. «Ни фига себе весна начинается!» – подумал я, уходя в глубины интернета.
На форуме, прилепленном к сайту моего курса, студенты договаривались о встрече с целью подготовки к мидтерму, наивно уверяя друг друга, что снег скоро кончится. Я, конечно, тоже еще в четверг ходил в одной рубашке и любовался гиацинтами и крокусами, но беглый взгляд в окно убедил меня в том, что машину без щетки уже откопать будет трудно. Да если и откопаешь, в условиях отсутствия снегоочистителей далеко не уедешь. «Плащпалатку возьмите, в университете заночуете», - хотел написать я, прикидывая, что будет на улице через час, но в это время жена позвала меня завтракать.
Под окном соседи и примкнувшие к ним лица затеяли игру в снежки. «Чему вы радуетесь? – молча вопросил я, наблюдая за тем, как снег пошел крупными хлопьями, и через час, как и было предсказано, перспектива откапывания машины со щеткой, но без лопаты стала туманной. – Пойдите купите хлеба, молока, спички. Воду на всякий случай в ведро налейте».
«Магазины и бассейн отменяются», - сообщила жена, возвращаясь с балкона, откуда она с интересом наблюдала за заднеприводной малолитражкой, пытавшейся запарковаться в сугроб на месте парковки с исполнением обычного крутого поворота. Малолитражка встала как только покинула колею, и мы над ней злорадно похихикали, прогнозируя, что в колею она вернется, но девушка за рулем натерпится такого страха, что бросит машину где попало, отогнав ее с проезжей части. После пяти минут бесполезного прокручивания колес малолитражка кое-как вернулась в колею, проехала вперед сколько могла и встала в метре от бордюра на повороте.
В интернете тем временем капитулировали студенты, которые отменили свою встречу, а за ними и университетский спорткомплекс объявил, что погода нынче не футбольная. «А завтра университет закроют, в связи с нерасчищенными дорогами», - предрек я, размещая на сайте курса объявление о том, что лекций в понедельник не будет, потому что с такими дорожными работничками лектор сам себе не враг. Спустя полчаса на мой ящик упало сообщение от ректората о том, что завтра университет будет закрыт до полудня. «Мало», - решил я и хотел еще попророчествовать, но в это время в квартире несколько раз мигнул свет. Последствия снежной бури приближались быстро и неумолимо.
Жена набрала полную ванну воды и встала к плите печь стратегический запас блинов. Я поставил чайник, подзарядил сотовые, достал спички, свитера, домино и карты. Спустя двадцать минут, когда большая часть блинов уже лежала стопочкой на тарелке, свет мигнул в последний раз. Одновременно с этим умолкли кондиционер, модем, рутер, телевизор, пропала горячая вода, но холодная все-таки осталась. Я надел свитер и пошел есть блины.
Ближе к полуночи, когда я все-таки проиграл в домино и вылез из-под стола, свет включился снова. Кондиционер утробно заурчал, резво возгоняя температуру дома от 18 к привычным 25. На улице в свете включившихся фонарей стало видно, что снег просаживается, и даже после утреннего заморозка завтрашнее южное солнце добьет его к вечеру до состояния проходимости нерасчищенных дорог. В местных интернетах наблюдался бедлам: университет ожидаемо закрыли на весь понедельник, студенты завалили мой ящик вопросами о том, можно ли перенести мидтерм, на форумах рассказывали о последствиях своего разгильдяйства и вопияли, что такого не ожидал никто. Южане, что с них возьмешь.

Statistics

Fri, 27 Feb 2009 17:28:51 GMT

За прошедшую неделю различные ведомства побаловали нас всякой статистикой. Например, Центробанк подвел неутешительные итоги 2008 года. С одной стороны, по итогам года все-таки зафиксирован рост. С другой стороны, в четвертом квартале наблюдается пиздец всему, который грозит перейти в пиздец всему остальному.
Цифры в табличке довольно честные и легко интерпретируемые, поскольку они представляют собой различные реальные (без инфляции) показатели по сравнению с предыдущим годом. Например, из первой строчки мы узнаем, что в сентябре 2008 ВВП был на 7% выше, чем в сентябре 2007. То есть там, где к концу 2007 года мы умели зарабатывать сотню, в сентябре 2007 мы умели зарабатывать 98, а в сентябре 2008 примерно 105. А вот в ноябре 2008, напротив которого в табличке написано 96, мы вместо 99 в ноябре 2007 стали зарабатывать 95. То есть откатились где-то на уровень апреля 2007 года - в 2007 был 8%-ный рост, в результате которого 92 в начале года превратились в нашу эталонную сотню декабря 2007. В декабре 2008, по новым сведениям ЦБ, падение продолжилось, и российская экономика вернулась в начало 2007 года, независимо от того, смотрим мы на ВВП, промышленное производство или реальные доходы населения.
Темпы падения, честно говоря, поражают: всего один квартал низких цен на нефть сумел отодвинуть экономику России на два года назад. И, судя по данным за январь 2009 в той же табличке, российская экономика продолжает лететь вниз со скоростью 3% в месяц, ежемесячно откручивая назад более квартала прошлого роста. Если подобное падение продолжится до осени, то страна откатится на уровень начала 2004 года, когда, по ощущениям, она была совсем другой: и недвижимость была раза в три дешевле, и две тыщи долларов в месяц казались офигенными деньгами... И судя по тому, что фондовый рынок откатился еще дальше, на уровни начала 2003 года, вероятность такого развития событий весьма велика.
В принципе, та же история творится во всем остальном мире: несмотря на то, что развитые страны сливают более солидно, примерно по 0,5-1% ВВП в месяц и чуть больше по промышленному производству, на фоне их не столь высокого роста в прошлые годы это означает откат к уровням примерно того же времени. Например, по последним данным, США во второй половине 2008 года, потеряли более 2% ВВП, что означает откат на уровень середины 2007.
Интересная разница между Россией и другими странами состоит в следующем. Европа и Америка ждут конца финансовых неурядиц, чтобы все покупатели и производители снова смогли получить вожделенные кредиты и жить как раньше. Когда это произойдет – Бог весть, но до тех пор развитые экономики будут вместе с нами откручивать по кварталу назад каждый месяц. Но у России, как известно, есть два союзника – нефть и газ. И если за нефть платят по текущим ценам, то за газ – по ценам на нефть девять месяцев назад. То есть пик выручки для Газпрома придется на начало весны, когда он будет продавать газ исходя из цен на нефть в июле 2008. А кошмар и ужас в газовой отрасли (а также в платежном балансе России и экономике в целом) начнутся в начале лета, когда газ пойдет на продажу уже по ценам нефти в октябре-ноябре 2008, обрушившим российскую нефтяную отрасль и всю российскую экономику. И если цены на нефть к лету подрастут до 70-80 долларов, то можно будет надеяться, что у Газпрома просто временные трудности и армагеддец не случится. А вот если цены на нефть летом останутся на текущем уровне, то конца и края беде Газпрома будет не видно, и ноябрь 2008, когда российский ВВП в одночасье потерял 7%, повторится снова в июле 2009.

Budget Cuts

Mon, 16 Feb 2009 20:00:42 GMT

Мировой финансовый кризис постепенно докатывается до университетов. По слухам, Гарвард потерял чуть ли не треть своего многомиллиардного endowment, а ведь раньше на проценты с этих денег получалось очень даже кучеряво жить. По другим слухам, в Arizona State решили сократить бюджет на 40%. С учетом того, что треть бюджета во всех университетах уходит на зарплаты теньюрнутым профессорам, интересно будет посмотреть, что предпримет Arizona State – выгонит на фиг всех лекторов и сократит число читаемых курсов вдвое или перестанет платить за свет и воду.
Во многих других университетах бюджет порезали процентов на 5-10, что вылилось в отмену корпоративных пьянок, командировочных и прочих растрат социалистической собственности. В государственных университетах к тому же объявили о hiring freeze – больше никого на работу не берут. От нас на днях ушла секретарша, так мы некоторое время думали, что отныне будем все ксерить сами. Но потом завкафедрой сходила куда надо, и сменная секретарша нашлась. Сидит ксерит и играет в пасьянс, как положено.
Кроме того, обычного ежегодного повышения зарплат на несколько процентиков тоже, похоже, не будет, что в условиях дефляции не шибко-то удивительно. И вот это последнее обстоятельство окончательно добило некоторых не самых высокооплачиваемых профессоров. Все чаще и чаще на просторах интернета появляются слезные жалобы на то, что государство совершенно забило на судьбу науки, отняло деньги на бесплатную пиццу на семинарах, а теперь еще и не хочет подкинуть тыщонку-другую к годовому окладу.
По всей видимости, у народа серьезно накипело, и жалобы быстро берут разгон: начинается с урезания командировочных, а кончается вопросами «А почему это мы получаем меньше, чем юристы с программистами? Гробят науку, как есть губят на корню!»
Я всегда очень уважал профессоров низкооплачиваемых специальностей, которые ради служения науке пожертвовали возможностью заработать большие деньги. На последнем всеуниверситетском собрании, когда ректор поднял всех профессоров и велел остальным почтить овацией их служение науке в наше непростое время, мне было немного совестно вставать. В отличие от большинства присутствовавших, я-то за свое служение науке получаю более чем достаточно, а в наше непростое время так и вообще занял одно из лучших мест, чтобы его спокойно переждать.
Но вот логику человека, который пошел в неденежную отрасль науки, прекрасно зная о том, что она неденежная, а потом, когда перестало хватать на хлеб с икрой, не нашел ничего лучшего, чем канючить у государства, я понять не могу. Получается, что хочет этот камрад и на елку влезть, и жопу не оцарапать. И светочем науки быть хочет, и академическую стабильность вкупе с теньюром поиметь непрочь, да еще и плати ему как на Wall street, а он никак исполнению последнего способствовать не будет, и уж сам на Wall street работать ни в коем разе не пойдет.
Предвосхищая вопрос о том, не является ли мое заявление холиваром по поводу того, кто правильнее сосет государственную сиську, могу поделиться интересной статистикой из жизни родимой бизнес-школы, которая проворачивает по две с лишним тыщи андеградов в год. Рыночная цена обучения одного андеграда заходит за 20 килобаксов в год, но штат всячески мутит воду, обучая аборигенов за государственный счет или почти за государственный счет. В результате штат выдает школе 28 миллионов в год, что, с одной стороны, 80% школьного бюджета, а с другой стороны, меньше 70% того, что государство должно бы заплатить нам за то, что мы обучаем балбесов якобы за его счет. Так что нам лишнего от родного государства не надо. Пусть просто отдаст нам полную цену того, что оно у нас покупает.

Mother's Blessing

Thu, 29 Jan 2009 17:46:49 GMT

По американской Грузии ударили суровые морозы. Под утро, когда я милостью университета просыпаюсь и еду читать лекции, постоянно бывают заморозки, ибо все-таки не май месяц. Правда, к обеду жаркое грузинское солнце снова согревает землю градусов до десяти, и я бегаю на обед в свитере или в пиджаке, бросив в кабинете спасавшее меня утром пальто.
Прошлая неделя началась с того, что на мою машину выпал слой инея примерно в полсантиметра, и лег плотненько, так что игривыми шлепками перчатки разогнать его не удалось. Щетку я выбросил еще при переезде, предварительно сломав ее об двухсантиметровую корку льда, которой на прощание обложил мою старую машину нью-йоркский март. Пришлось бороться с инеем раздолбайскими методами: нагревать заднее стекло, опускать-поднимать стекла и даже, о ужас, поливать лобовуху водой. К счастью, солнце уже припекало, и на солнце вода не замерзала.
Пятничное утро встретило меня освежающей прохладой в минус одиннадцать градусов, от которой у меня чуть не отвалились уши. Ясное небо, солнце и ядреный утренний морозец напомнили мне апрельское утро на Родине, и я понял, что весна не за горами. А может, она и вовсе пришла, потому что за зданием моей школы уже цветут несгибаемые камелии и морозостойкий жасмин.
Все эти истории я изложил по телефону любимой мамочке, но сочувствия не дождался: моя родительница строго спросила меня, не хожу ли я, не приведи Господь, в такую погоду с непокрытой головой. Я пытался отвертеться и сказать, что старое пальто и шляпу я выбросил при переезде, к новому пальто так сразу шляпу и не подберешь, и вообще здесь их нет, тем более моего размера. Маманя меня выслушала, но осталась непреклонна и велела, чтобы шапка у меня была, хоть бейсболка, хоть пидорка, но на голове, иначе она приедет и лично ее на меня напялит. А шляпы, сказала мне моя матушка, у вас там есть, просто ты лентяй и не хочешь искать. В последнем пункте она была до обидного права, но я так и не пришел в разум и даже не пообещал купить шляпу.
В тот же день у меня порвались штаны, чтобы впредь неповадно было спорить с родителями. На следующий день, чтобы мне не казалось мало, пришли в нетоварный вид еще одни, и поездка на молл стала делом решеным.
На молле, тоскливо бродя в тщетных поисках брюк правильного покроя и размера я совершенно неожиданно наткнулся на шляпы. По цвету шляпы прекрасно подходили к моему пальто. «А вот и не будет моего 63его размера!» - ехидно подумал я, но если уж мать благословила на покупку шляпы, то ты можешь остаться без штанов, но шляпу купишь обязательно. Шляпа самого большого размера налезла на мою голову как родная и придала мне сходство с ковбоем из тех еще грузинских времен, когда негры батрачили на плантациях, а не баллотировались в президенты.
А штаны на молле все-таки нашлись, но уже после того, как я купил шляпу. Потому что материнское благословение такая вещь, что почтительному сыну во всем повезет, а если ослушаешься, то Боженька и в отсутствие мамочки врежет тебе по жопе.

Ковбой Пайсано не только купил себе железного коня, но и наскреб после этого денег на правильную шляпу.

Lexus

Wed, 14 Jan 2009 16:19:24 GMT

Мы фотографировались с ним
сначала сидя, а потом лежа.
(с) Линор Горалик

Дефляция в рамках загнивающего капитализма происходит путем размножения скидок. Распродажи затягиваются, цены падают при неизменном ценнике, и даже небольшой, но вполне приличный ресторанчик рядом с университетом, в котором и скатерти белые, и официанты снуют туда-сюда, выдал мне недавно карточку «каждый восьмой обед бесплатно», до чего раньше опускались только кофейни и сэндвичные.
Не обошла скидочная лихорадка и компанию Лексус, которая после Дня Благодарения объявила нереальные распродажи. На сайте были нарисованы машины с огромными подарочными бантами, а под ними было указано, что добрый Дед Мороз с фирменной табличкой не преминет доставить вам ваш подарок на колесах, а за отдельную плату может даже засунуть его в носок и положить под елку. Купите только.
К такому отчаянному призыву я не мог остаться безучастным, и уже привычным манером отыскал двух дилеров, с которыми снова сыграл в увлекательную игру «Дуополия по Бертрану». Один из них представился выпускником нашего университета и оказался человеком ушлым – на третьей итерации он запросил пощады, заявил, что знает эти профессорские игры, и ничем хорошим для простого пролетария они не кончаются. Поскольку к этому времени я уже загнал его на тыщу под инвойс и тем самым отгрыз всю его нормальную прибыль и почти половину тайной взятки дилеру от производителя, я решил пожалеть дядю, пока он не стал рвать на себе тельняшку по переписке, и выдвинулся в адрес.
По адресу оказалась контора в виде особняка с подземным гаражом, вид которой по крайней мере пока не намекал на испытываемые бизнесом трудности. Внутри стояли машины с огромными подарочными бантами на крышах, а рядом с ними висело обещание запаковать все ваши подарки и перечистить все ваши ботинки, если, конечно, купите и не дадите пропасть в наше интересное время.
Дед Мороз с подарком, а точнее, дилер с машиной, действительно навестил меня за день до Нового года, когда за окном стояла незимняя погода в двадцать градусов по Цельсию. И хотя большого подарочного банта на машине все же не было, у нее оказалось много других приятных характеристик, благодаря которым я теперь езжу на работу с удовольствием, даже несмотря на то, что мне поставили лекции в девять утра.

Новогодний подарок, двадцать Цельсиев и Пайсано в зимней форме одежды

«Рождественские морозы» в первый рабочий день

Elections

Thu, 06 Nov 2008 18:11:34 GMT

В следующий раз Тень Леса может появиться
у твоей собственной двери: она капризна,
лишена разума и не любит людей.
(с) Толкиен

В американских выборах больше всего меня впечатляют соцопросы на выходе из участков, по итогам которых избиратели бывают нарезаны какими угодно ломтями. Порой даже жалость берет, на сколько вопросов приходится отвечать тем, кто попал в цепкие лапы социологов. Под давлением любопытствующей науки («мы зажимаем природу в испанские сапоги и вырываем у нее истину», (с) Галилей) граждане сознаются в своем возрасте, размере доходов, религиозных убеждениях, семейном положении, частоте посещения церкви, изменении материального положения, важности для них различных общественных вопросов, шпионаже в пользу Ямайки... стоп, это не записывать!
По окончании издевательств над гражданами, выполнившими свой гражданский долг, новостная контора CNN радостно сообщила, что расовый вопрос не играл роли в выборе американцами первого черного президента в истории, поскольку доля голосовавших за Обаму была примерно одинакова среди тех, кто сказал, что раса важна, и тех, кто утверждал обратное.
«Стоп! – подумал я. – Меня держат за лоха! Если среди сказавших «раса важна», каковых, на минуточку, целых 19% от всего проголосовавшего населения, поровну черных и белых расистов, результат таким и будет. Налицо, может быть, холивар с участием пятой части страны, а говорят, что раса никому не важна.»
Поэтому я не поленился и полез посмотреть, как голосовавшие разделились по цвету. И челюсть моя упала аккурат на клавиатуру, потому что оказалось, что 95% черного населения Америки проголосовало за Обаму. Чернота кожи оказалась намного важнее всех остальных разделений – по доходу, образованию, изменению материального положения при Буше, отношению к войне в Ираке и даже по партийной принадлежности. Из официально зарегистрированных демократов за Обаму проголосовали всего 90%. Куда там лояльности партии до верности цвету кожи.
Конечно, я пытался найти результатам разумное объяснение. Например, негры бедные, а бедные голосуют за социалистов. Самая бедная группа с доходом меньше 15 тысяч в год дала 73-25 в пользу Обамы, что должно быть верхней границей разброса голосов, если голосование негров объясняется тем, что черная кожа означает бедность. В конце концов, цвет не может быть лучшим показателем бедности, чем доход.
Ладно, не сдавался я. Может, они не только бедные, но и малообразованные, а это усиливает склонность к социализму. Среди граждан без среднего образования, каковых набралось 4%, Обама лидировал 63-35. Если взять пересечение двух групп, так, чтобы вырезать кусок с 95% за Обаму... мда, получается процента два, а негров 13%. Даже если поведение 2% из 13 мы объяснили, что делать с оставшимися 11%? Некоторое время я кроил данные и так, и этак, но не дошел даже до объяснения поведения половины американских негров.
Обращение к истории показало, что такие дела творились и раньше, когда за соперников младшего Буша голосовали 90% негров. Это на некоторое время сбило меня с нарезки целиком и полностью, потому что в случае с Обамой единодушию негров оставалось хотя бы последнее, но неприятное объяснение – голосование за одноцветного, кто бы он ни был. Гор и Керри были очевидно белыми и в одной клинике с Майклом Джексоном не лежали.
Но более недавняя история показала более интересные дела. На праймериз в соревновании Хиллари и Обамы черное население проявило точно такое же единодушие, отдав Обаме 80-90% голосов. Если предположить рациональность, то придется признать, что зоркий глаз наших черных демократических братьев углядел, что их партайгеноссе Хиллари по сравнению с Обамой все равно что Буш по сравнению с Гором. И выгнать бы ее за это из партии, да только белые демократы почему-то считают ровно наоборот. И демократы-латиносы им предательски поддакивают, да с каким еще энтузиазмом. А ведь тоже люди бедные и несчастные, не какие-то зажравшиеся городские либералы. Более того: еще в 2006 году нью-йоркские негры были от Хиллари просто в восторге, отдав ей 88% голосов на выборах в Сенат. Но стоило на горизонте появиться товарищу Обаме, как на праймериз любимая Хиллари тут же получила всего 33%.
Так что, как ни крути, получается, что черные голосуют либо за одноцветного, либо, за неимением, за того, кто разыгрывает «черную карту», причем этот вопрос затмевает в их глазах все остальные разумные соображения. На этом фоне завзятые белые борцы за то, чтобы никто не обращал внимания на цвет кожи, смотрятся довольно комично. Не говоря уже о черных борцах за то же самое, которые начинают смотреться очень некрасиво.
А спрятанный в цифрах холивар между белыми и черными расистами, похоже что все-таки был. И если от белых в нем участвовало не больше 15%, которых сами белые считают отщепенцами, то среди черных холиварило подавляющее большинство.

Behavioral Bias

Mon, 27 Oct 2008 15:19:28 GMT

Я странен, а не странен кто ж?
(с) Чацкий

Несмотря на то, что на работе я пишу рациональные модели и тестирую рациональные теории, я иногда подмечаю человеческие странности, превращающиеся в закономерности. Например, современный человек, как правило, пренебрежительно относится к шаманизму в примитивных культурах. Дескать, попрыгали люди с бубном – пошел дождь. И с тех пор они всякий раз в точности воспроизводят свои прошлые действия, которые, с их точки зрения, привели к дождю. Если от пляски дождь не начинается, упорные люди-дикари не отчаиваются и пробуют еще раз.
Тем не менее, современные люди, находясь в ситуации, в которой причинно-следственные связи им непонятны, впадают ровно в тот же шаманизм. Ламеры, воюющие с «виснущим» компьютером, порой проделывают самые простые вещи самым непредсказуемым способом. Люди, травмированные бюрократической машиной, занимают всякие очереди с пяти утра, потому что это однажды привело к желаемому результату, а по-другому они с тех пор и не пробовали. Но самое кино начинается в тех случаях, когда по-другому попробовать практически невозможно.
Мне неоднократно бросалось в глаза, что успешные в жизни и в целом разумные люди вопиюще переоценивают оптимальность пути, который привел их к жизненному успеху. Например, мне случалось видеть МВАев с десятилетним опытом работы до поступления, которые были убеждены в том, что максимум пользы из МВА можно извлечь, только если до этого проработаешь минимум десять лет. Разумеется, те, кто поступил на МВА сразу после колледжа или год-другой спустя, были уверены в оптимальности именно своего пути. Люди, имевшие опыт работы до пхд, не раз очень эмоционально убеждали меня в том, что, не поработав в индастри, хороший диссер не напишешь. Люди, получившие до поступления техническую специальность, были уверены, что ключ к успеху именно в математике. А однажды среди моих студентов попался флотский офицер, который ходил на семинары в кителе, на все вопросы отвечал с добавлением «сэр!» и был уверен, что МВА без армии – деньги на ветер.
Дискуссия людей, каждый из которых убежден в том, что нашел кратчайший путь к счастью (да еще и подтвержденный его личным опытом, который настолько ближе к телу, что забьет любую статистику), почти всегда в мгновение ока превращается в холивар, сравнимый по накалу только с религиозным флеймом. Еще бы: ведь задето любимое, взлелеянное годами шаманство. Можно сказать, родовые боги. Человек годами лелеял свое самолюбие, наслаждался своим успехом и прямо следующей из него собственной мудростью, которая позволила ему добраться до цели наилучшим путем. А тут кто-то говорит, что того же можно было добиться по-другому, да еще и проще! Дык это! ... Ё!... нет слов, включая матерные!
Чтобы не создавалось впечатление, что автор сего поста Д’Артаньян в белых перчатках, могу сообщить, что я закончил экономфак МГУ, а после РЭШ попал на пхд в мягкую эмпирическую школу. Результатами я теперь доволен, а потому склонен думать, что профессор финансов должен обязательно иметь первое экономическое образование и в особую математику не лезть. И попробуйте тут мне не согласиться. Я предупредил!

Bailout

Thu, 23 Oct 2008 04:53:53 GMT

This is when
From your den
You call men
Who then all call Ben.
(с) Versusplus.com

Последнее время вокруг только и разговору, что про bailout – Конгресс уже три недели как за него проголосовал, но деньги большие, поэтому тратят их постепенно и каждый раз с могучим медиа-всплеском. Рынок тоже реагирует, по большей части положительно, что радует. Общественная реакция, тем не менее, радует меньше.
Bailout многим почему-то представляется признаком того, что Америка, или уж по меньшей мере ее банковская система, медленно разваливается на части и собирается затонуть, как Титаник. На российских новостных сайтах только и читаешь, что «летят самолеты, плывут корабли, обломки Уолл-стрита в небесной пыли». Конечно, будь все в порядке, bailout и не понадобился бы. Но отпевать американскую банковскую систему еще рано.
Начать с того, что если бы текущий финансовый кризис вскрыл полную ее неработоспособность, bailout и прочие меры ничем бы не помогли. Если некоторое производство не может создавать стоимость, то все влитые в него деньги ухнут, как в бездонную бочку, а результата все равно не будет. Собственно, этот эффект мы наблюдали после распада СССР, когда резко выяснилась неспособность многих советских предприятий производить что-то, нужное хоть кому-то кроме Госплана. И сколько эти предприятия, если они находились в денежном регионе, ни пытались спасти, толку от этого не было никакого.
В случае с bailout и прочими мерами результат все же есть. За прошедшие с принятия плана Полсона три недели разморозился межбанковский рынок – сначала однодневный, а потом и более «длинный». Ставки по овернайту упали до обычных значений, по трехмесячному кредиту – до вменяемых. Ранее выкупленные с помощью государства банки чувствуют себя под новой вывеской относительно неплохо. Неплохой пример ценностей, скрытых под обесценившимися акциями банков, дает покупка Merrill Lynch, за которую Bank of America выложил почти в два раза больше ее рыночной стоимости. А рыночная стоимость на момент покупки в основном представляла собой опцион «если случится нежданная радость, то это акционерам, а если и дальше будем тонуть, то это с кредиторов». Этот опцион в результате слияния, конечно, исчез, зато под защитой Bank of America снова расцвели нематериальные ценности, которые были бы уничтожены в результате банкротства: информация, репутация, клиентская база. Поскольку Bank of America не дурной, ценность этих вещей должна была быть по крайней мере не меньше рыночной стоимости Merrill Lynch перед покупкой.
В таком случае, говорят нетерпеливые граждане, почему это вдруг государство выдает банкам кредиты на льготных условиях? Если банки могут использовать эти деньги, чтобы предпринимать действия с положительным NPV (например, покупать другие банки или уберегать от гибели свои ценные нематериальные активы), почему бы государству не попросить часть этого NPV, как это бывает в случае с частным кредитором и частным заемщиком, которые пилят выгоду от предполагаемых действий заемщика на полученные деньги? Вот, например, еще до того, как все началось, Чейз купил Bear Stearns, часть денег получив от государства под залог наиболее рисковых активов Bear Stearns, которые ему даже стремно было брать на баланс. С большой веротяностью, государство на этой сделке потеряет деньги.
Это не значит, тем не менее, что государству не стоило давать кредит Чейзу. Общественная ценность любого крупного банка, включая Bear Stearns, выше его стоимости для частного покупателя. Частного покупателя, в отличие от государства, не волнует «эффект домино», который может произойти от падения крупного банка, поскольку ему затруднительно получить деньги от заинтересованных «доминошек». Поэтому в случае переговоров Чейза и государства договаривающиеся стороны пилили не положительное NPV сделки, а положительное NPV и разницу между общественной и частной стоимостью Bear Stearns. Неудивительно, что в итоге Чейз оставил себе весь положительный NPV и даже догреб еще. Государство при этом потратило деньги, но не проиграло, сохранив Bear Stearns хотя бы как часть Чейза.
Но чаще всего раздаются возмущенные голоса, что государство транжирит деньги налогоплательщиков на спасение жирных банкиров. Многие ожесточенные кризисом пролетарии требуют обобрать акционеров и руководителей обанкротившихся банков до нитки, чтобы впредь неповадно было, а не льготные кредиты им выдавать.
На это я имею заявить две вещи. Во-первых, банки спасать надо, потому что без них никому, начиная с простых граждан и кончая венчурами, никаких кредитов не видать как своих ушей. А при спасении надо дать акционерам и руководству достаточные стимулы, чтобы они захотели быть спасенными, а не держались за свои акции и кабинеты до последнего, когда уже нечего будет спасать.
Во-вторых, львиную долю дохода бюджет получал от этих самых жирных банкиров, которые платили огромные (в абсолютном выражении) налоги на индивидуальные доходы, capital gains, прибыль, в отличие от 40% американского населения, которое, если не считать налог с продаж, не платило налоги вообще, а теперь жужжит. Сейчас, когда оказалось, что всё не так шоколадно, как все думали до этого, пацаны, которые раньше на все для всех скидывались, хотят часть своих денег получить от государства назад. И пусть даже в налоговом кодексе такая возможность отсутствует, моральное право они имеют.

Juice Extractor

Mon, 20 Oct 2008 16:11:09 GMT

Когда-то в незапамятные времена ко мне попала кредитка, дающая кэшбэк амазонскими долларами. Кредитка с тех пор покочевала от одного банка к другому и наконец попала в Чейз, где, по моим наблюдениям, рано или поздно оказываются все кредитки. Амазонские доллары, приходящие нам по почте купюрами по двадцать пять, мы с тех пор аккуратно складываем, и когда накопится достаточно, идем на Амазон и требуем от него подарить нам что-нибудь безвозмездно, то есть даром. Постепенно таким образом в хозяйстве появились электрочайник, сумки для CD, фен, фотоаппарат, визитницы, и, наконец, соковыжималка.
При сравнении соковыжималки с воспоминаниями о далеком детстве прогресс оказался налицо. Агрегат не гудел и не трясся по мере накопления отжатой мякоти и не пытался коварно срыгнуть ею на занавеску. Сок лился равномерно и точно в заданном направлении. Пластмасса, которая на соковыжималке моего детства постоянно грозила треснуть и в конце концов треснула, была заменена металлическими конструкциями. Яблоки современный агрегат принимал целиком и без всякого понуждения размалывал их в труху вместе с семечками. Помимо яблок и морковки, в обработку успешно шли апельсины, грейпфруты, ананас, киви, виноград, помидоры и огурец. Инструкция также советовала повыжимать соки из капусты брокколи, шпината и свеклы, но я счел это провокацией.
Но главной особенностью оказалось то, что в довесок к соку агрегат выдавал пеночку, удивительно похожую на пену пива Гиннесс. Пена принимала цвет пропущенного через соковыжималку фрукта или овоща, но неизменно оказывалась плотной сливочной консистенции и правильной толщины, примерно в половину дюйма. По мере потребления свежевыжатого сока пена никуда не исчезала, не висла похабно на стенках стакана и не пыталась налипнуть на усы.
После потребления десятого стакана «соков в ассортименте» я окончательно убедился, что имеет место стратегический союз производителя соковыжималок и компании Гиннесс. Дети, которые будут пить такой сок, не только вырастут здоровыми, но и со временем станут пить правильное пиво.

Greenback

Tue, 14 Oct 2008 15:16:28 GMT

Доллар, доллар, доллар, доллар –
Это грязная зеленая бумажка.
(с) Жириновский

Последнее время в рамках осеннего обострения участились прогнозы о том, что доллар рухнет, Америка обанкротится и всем будет хорошо. Подобное сочетание трех противоречащих друг другу утверждений меня неизменно радует. Например, на память приходит то, что американский долг номинирован в национальной валюте, что является беспрецедентным явлением в мировой экономике. Фактически, США всегда могут положить руку на печатный станок и пригрозить: «Вы там не очень-то, а то как возьмем и исполним всем контрагентам!» Доллар после этого, разумеется, упадет ниже плинтуса, и инфляция в Штатах будет, но хуже всего будет тем, кто дал Америчке в долг свои кровные, а получил назад пахнущие типографской краской фантики.
Нельзя сказать, что подобного никогда не было в мировой истории. Например, после Второй Мировой некоторое время существовала Бреттон-Вудская система, в которой доллар разменивался на золото, а остальные валюты на доллар. Понятное дело, курсы валют стояли как Великая Китайская стена, не чета нынешним. Но пушной зверек подкрался незаметно, и в начале 70ых, на фоне изумительно вздорожавшей нефти, все еще энергоемких экономик и всеобщего кризиса, многие страны стали отпускать свои валюты в свободное плавание.
Доллар, разумеется, крепчал. Торговый баланс США ухудшался. Экономика сползала в рецессию. А тут еще и инфляция началась. Как в такой ситуации удерживать золотой стандарт – денежную массу выкачивать, что ли, чтобы экономику еще придушить? «А не пойти ли вам, граждане, на фиг?» - решило прагматичное правительство США и отменило золотой стандарт. После чего доллар грохнулся, экономике США полегчало, а у тех, кто давал Штатам в долг, пошел пиковый период, потому что потребляют все в национальной валюте, и полученное назад они рассчитывали обменять на национальную валюту по тем еще курсам. А курс уже совсем другой. Обменяв, и вложенного не получишь.
Однако, это «тур-де-бра за ковром» доллару простили, главным образом потому, что остальные еще хуже. Более того – с тех пор обнаружилось, что Штаты буквально приговорены к отрицательному торговому балансу, потому что его сальдо уравновешивается притоком капитала в страну. Америка все это время выступает в роли своеобразного международного банка, куда каждый кладет часть своих сбережений. И в настоящий момент чем глубже кризис, тем крепче доллар, потому что в Америку и в ее государственные облигации течет нескончаемый поток денег, стремящихся переждать кризис. Надо сказать, что для иностранного инвестора такая стратегия довольно рискованна: обещанную долларовую сумму Америчка вернет, а вот насчет ее стоимости в чьей-то национальной валюте не ручается. Но инвесторы по-прежнему верят в доллар – не то что бы он очень хорош, но остальные, как всегда, еще хуже.
Быть всемирным банком приятно и полезно, поэтому вряд ли когда-нибудь доллар категорически откажется оправдывать доверие. Но если это в некоторой мере произойдет, то Америке, безусловно, будет лучше – просто потому, что итоговое решение, оправдывать доверие или нет, находится в ее руках, а она себе не враг. А вот остальным, то есть вкладчикам всемирного банка, тогда придется кисло. Так что лучше пусть доллар остается дорогим, а госдолг США – легким для них бременем. Тогда и остальным будет хорошо.

Job Market 2009

Fri, 10 Oct 2008 04:36:53 GMT

В нашей пишущей стране
Пишут даже на стене.
Вот и мне пришла охота
Быть со всеми наравне.
(с) Филатов

В последнее время очень повысился спрос на прогнозистов, да и предложение не отставало. В мае, например, многие прогнозировали рост индекса РТС до 3000 к Новому году. Сейчас прогнозируют, что скоро все международные расчеты с доллара перейдут на ракушки, рубли и черепа инвестбанкиров. Даже у меня журналисты в приемной так и жужжат, постоянно вопрошают: «что же будет с Родиной и с нами?» «С Родиной, - говорю, - не знаю, а с вами ничего хорошего не будет, если отцепитесь от меня срочно». Тогда журналисты идут в другой конец коридора и жужжат там. Опытные старики гоняют их мухобойками.
Однако ж надо и мне что-то попрогнозировать. Я, пожалуй, возьмусь за рынок труда для пхд-балбесов. И начну со всей строгостью и со всей прямотой – с определения хорошего рынка.
Рынок труда для пхд-балбесов немного похож на фондовый рынок в его обычном состоянии. Основной мерой его качества является глубина, то есть среднее количество вакансий, прячущееся за одним объявлением о найме «профессоров любого ранга». На хорошем рынке, как число пи в военное время, оно доходит до четырех (в прошлом году такие байки ходили про Нотр-Дам). Бывает, в принципе, и как у Ерофеева с хересом – объявление про «берем всех» есть, а вакансии на rookie level нет (в прошлом году так выступили Корнелль и Дэвис). В этом году так выступим мы.
В среднем на хорошем рынке за объявлением прячутся две вакансии, что означает возможность набрать достаточно оферов и с пяти флайаутов. На плохом рынке объявление означает максимум одну вакансию, и даже учитывая коррелированность оферов по вакансиям в одном универе, такой неглубокий рынок требует налетать шесть-семь флайаутов, чтобы получить хоть какой-то выбор.
Есть мнение, что плохой рынок подразумевает большую нервотрепку. Это не совсем верно. На хорошем рынке нервотрепка просто другая. На плохом рынке при прочих равных повышается шанс остаться без работы. Что означает только то, что не надо себе эти «прочие равные» устраивать. Когда рынок плохой и неглубокий, многие средние универы понимают, что всем места наверху не хватит, и у них наконец-то появился шанс заполучить реально хорошего человека. При этом они не нервничают, понимая, что клиент никуда не денется, и ставят реальные дедлайны до конца февраля, когда на рынке традиционно все подбивают бабки.
А вот когда рынок хороший, те школы, которые не Чикаго, порой начинают нервничать, тащить к себе людей сразу после AFA и ставить им несообразные ни с чем дедлайны. На моей памяти в прошлом году рекорд поставил Райс, который дал моему однокурснику офер с дедлайном 25 января. Разумеется, к 25 января камрад не успел даже особо полетать, не говоря о получить еще оферов. Но человеком он оказался железным – даже имея на руках жену с грудным ребенком и не имея больше оферов, он решил летать дальше. Потом оферы на него посыпались как из ведра, но память о первом офере осталась. Похожие дедлайны в том году были у Ратгерса и еще нескольких универов. И добро бы все сходили с ума одинаково, тогда бы просто рынок закончился быстрее, хоть и с худшим соответствием вакансий и кандидатов. Но на рынке немало университетов-джентльменов, которые в любую погоду не изменяют своей старой традиции сначала заслушать всех претендентов, а потом, в середине февраля, разослать оферы. Поэтому агрессивные дедлайны на хорошем рынке доставляют соискателям некоторое количество неприятных минут.
Некоторые считают, что вот будет хороший рынок, и их на безрыбье возьмут в Коламбию. Это пустые надежды, потому что если даже земля американская оскудеет талантами настолько, что на рынке будет всего полдюжины достойных Коламбии пхд-балбесов, да и тех переманит Чикаго и Стенфорд, Коламбия просто не возьмет никого. На хорошем рынке прошлых лет очень многие университеты оставались без заполненных вакансий из года в год. Особенно пострадала Канада, которой трудно было справиться с быстрым ростом зарплат. Оставшиеся с незаполненными вакансиями обычно ждут плохого рынка, когда хорошие кандидаты остаются без достойных их мест и идут в места похуже, где их принимают с распростертыми объятиями.
Из этой истории следует, что рынок труда для пхд-балбесов сильно стратифицирован, и опасения, что вот сейчас в индастри никого не станут брать, все набегут и будет ой, совершенно беспочвенны. Как правило, те, кто может получить профессорскую должность в университете первой сотни, по финансовым, иммиграционным и эстетическим причинам в индастри не идут, за исключением нескольких человек за год, которые уходят туда по зову сердца. Так что те, кого обычно рынок труда выбрасывает в индастри, максимум потолкаются в коридорах и вряд ли оставят кого-нибудь достойного без места. Вот куда они пойдут потом – это другой вопрос...
Ах да, с меня же прогноз! Поскольку рынок труда для пхд-балбесов похож на фондовый рынок, его глубину можно косвенно измерить количеством «нулевых вакансий», то есть долей университетов в произвольной выборке, о них не объявивших. В прошлом году в моем списке из 50 университетов 8 к середине ноября были без объявления о найме (в итоге трое все-таки проснулись, но это учитывать не будем). В прошлом году был очень хороший рынок. В этом году рынок будет хуже, чем в прошлом и позапрошлом, потому что многим государственным университетам урезали финансирование, и они, недолго думая, просто перестали нанимать, хотя многим из них и ужасно хочется. Поэтому из 50 университетов, что есть оптимальное число для подачи заявлений, без объявлений к середине ноября окажутся 12. Страха ради иудейска выходящим на рынок в этом году я советую заменить эти университеты полутора десятками safety schools, потому что школы получше уже должны быть в вашем списке. Но если эти университеты, натерпевшись от рынка в прошлые годы, снова начнут давать короткие дедлайны, не говорите, что я не предупреждал.
А если честно, все будет хорошо. Как и положено пхд-балбесам, выходящие в этом году на рынок рецессию во всей остальной стране даже не заметят. И когда через год простые американские телезрители будут считать шишки от прошедшего над страной кризиса, нынешние соискатели профессорских должностей будут сидеть в своих кабинетах и считать бабки, которые сразу и не приложишь ума, куда потратить.

Twenty Seven

Sat, 13 Sep 2008 18:43:18 GMT

Я всегда считал себя человеком осенним, потому что в Москве к моему дню рожденья обычно начиналась осень. Гости прибывали в куртках и с зонтами, пили горячий чай, а на балкон рисковали высовываться только курильщики. Даже на день рождения моей мамочки, приходящийся на конец сентября, из-за причуд московского климата погожие теплые дни выпадали чаще. Впрочем, я не сильно по этому поводу грустил, и привык считать дождь своей погодой, как привык считать число тринадцать для себя счастливым. Так оно, кстати, и получалось.
Во второй год своего жития в Штатах мы отмечали мой день рожденья на Finger lakes, и я с удивлением обнаружил, что на свой день рожденья я могу ходить в майке и есть мороженое на пляже. И хотя я по-прежнему любил мокрую и еще не очень холодную осень, наступавшую в тех краях на месяц позже, в жарком солнце на день рожденья была нереальность чудесного и чувство праздника.
Этот год занес меня еще дальше на юг, и лето к моему дню рождения здесь еще и не думало кончаться. К середине дня температура перевалила за тридцать, и жарко стало даже в тени у бассейна, где я вспоминал о холодных дождях Родины и мерзнущих гостях, дымивших на московском балконе и зябко поджимавших пальцы в носках (тапочек всегда не хватало на всех). Получается, мне пора считать своей погодой влажную жару. Да я и начал уже - вернувшись несколько дней назад из Канады, я вдохнул мокрый и немного вязкий теплый ночной воздух и подумал: я дома!