November 27th, 2006

осенняя мордочка

Second Russia

Мы ж похожи с ними очень! Та же гордость, мессианство,
Тоже умники и тоже трепачи.
Если мы научим янки пьянке, а они нас пуританству,
Нас вообще родная мать не отличит.
(Тимур Шаов, «Из Америки с любовью»)

Если на земле есть вторая Россия, то это Америка. Это я не от ностальгии придумал. Раньше я тоже думал, что Америка – это самый западный Запад, самый демократичный, либеральный и так далее. Ну вроде как дети думают, что на Северном полюсе жуткий мороз, а на Южном – жуткая жара. И когда приехал сюда, постоянно спотыкался о разные западные черты, так и не поняв, почему мне так быстро стало удобно.
Чтобы понять, как сильно Россия похожа на Америку, надо быть европейцем. Вот представьте себя настоящим чистокровным французом или австрийцем. Представьте, что у вас диплом университета с шестисотлетней историей, что вашему любимому сорту пива недавно стукнуло полтысячетелетия, а любимому сорту сыра и того больше. Возьмите себе это пиво с сыром, сядьте перед двухсотлетним ресторанчиком с видом на древнеримские развалины, и начинайте загибать пальцы.
Во-первых, Россия и Америка – это в разные стороны, но очень далеко. Даже не от вас далеко, а от центра мира. А где центр мира, вы порой спорите с соседями, но сами-то знаете, что он в вашей древней столице. Ну или в Риме, на худой конец.
Во-вторых, самое забавное, что эти варвары, которые не так давно вылезли из дикости, да и то не совсем, этого не понимают. Они постоянно играют мускулами, пользуются своими размерами и мощью, и воюют за мировое господство. Вдобавок они при этом забавно переругиваются: каждый из них считает себя частью европейской цивилизации, а другого – нет. Мы с них смеемся, честное слово, и иногда утешаем – все вы, говорим, европейцы. Захолустные.
В-третьих, если вы видите человека, который говорит на каком-то рычащем английском, и только на нем, вы заключаете, что это американец. Если вы видите людей, которые между собой говорят на языке, который ни на что не похож, а с вами заговаривают на английском, который еще меньше похож на что-либо, вы угадываете, что это русские. Недавно вам друг из соседней страны привез историю про то, что русские смеются над американцами, что те не знают иностранных языков. Вы оба смеялись и долго решали, на каком из трех вам известных языков это можно рассказать смешнее.
В-четвертых, вы хорошо знаете историю древнего мира, потому что она смыкается с историей вашей страны, и историю других европейских стран, потому что ваша страна так часто с ними ссорилась и мирилась, что их история стала частью вашей. Русские и американцы знают только свою историю, очень ею почему-то гордятся, и почти не знают вашей. До безобразия. То же касается и литературы.
В-пятых, несмотря на всю свою дикость, они поочередно наставляют вам нос. То ядерную бомбу придумают, то первый спутник запустят, то выдумают компьютеры и засорят всю отрасль своими словечками. Даже в изящных искусствах их целина постоянно рождает гениев, с которыми вам приходится считаться. И тогда вы задумываетесь, что, может быть, они не так уж и неправы, считая себя наследниками европейской культуры.
В-шестых, при мысли о них вас порой посещает ностальгия, потому что им обоим удается сохранить некоторые черты вашего прошлого. Патриархальность, консерватизм, связь с землей, неспешность жизни, юность нации – это все осталось у них. Они еще молоды, а вы стареете.
В-седьмых, вы просто изумляетесь, как столь похожие нации могут считать себя антагонистами. И втайне надеетесь на то, что это состояние продлится достаточно долго, без особых вспышек шизофрении с обеих сторон. Потому что иначе они вместе зажгут так, что вся Европа перевернется.