Category: знаменитости

Category was added automatically. Read all entries about "знаменитости".

осенняя мордочка

Comments

С обновлениями жежешечки у меня последнее время так же, как у моего давнего друга, который пишет мне письма примерно раз в год. Хочется, говорит, написать получше, а времени хватает только на похуже, а потому письма он мне в свободную минуту так и не пишет никакие – ни получше, ни похуже. Вот если выдастся отпуск или еще какое событие... Так и я.

Однако написать порой годный камент я еще могу, и до меня доходили слухи, что эстеты теперь читают меня через поиск по Яндекс.Блогам, а кто-то даже, к моему ужасу, запилил из моих каментов rss.

Безобразие, понятное дело, надо возглавить, и я решил завести в журнале новую рубрику эпистолярного жанра, в которой буду выкладывать избранные места из написанных каментов. Случаи дежа вю при чтении оных вполне нормальны. Большие буквы в каментах отсутствуют как класс, потому что такую фигню править лень. За огрехи стиля прошу строго не судить.

Засим начнем: первый программный камент находится ниже.
осенняя мордочка

Pinochet

Однажды в хмурую осеннюю пору, с трудом продрав глаза и пробежав на автопилоте километр, отделявший РЭШ от моего дома, я столкнулся на вахте с похмельным охранником Пиночетом. Похмельный Пиночет, выражая лицом равнодушие к судьбе и презрение к понедельникам, созерцал какие-то списки на своем столе и бабушку за конторкой с пропусками. Когда в поле его зрения попала корочка моего студенческого, он ненадолго на ней сфокусировался, а потом встал у меня на дороге.
- Слушай .. те, - сказал Пиночет, нашаривая на столе какой-то пропуск. - Вот это - мой пропуск? Или вы думаете, он не мой?
Я заверил дяденьку Пиночета, что не имею оснований сомневаться в его честности и охотно признаю его собственность на пропуск на его столе.
Пиночет посмотрел на меня, на пропуск, развернул его и подал его мне. С пропуска на имя некоей Ирины с неразборчиво написанной фамилией на меня смотрела поблекшая фотография непонятного возраста.
- Ну, - произнес Пиночет, изображая лицом интеллектуальные мучения, которых могло бы хватить на решение всех загадок мироздания. - Это мой пропуск?
Мой мозг, балансирующий на тонкой грани сна и яви, сполна оценил сюрреалистичность женского пропуска в мозолистой руке Пиночета, и я уделил вопросу Пиночета достаточное внимание.
- Пожалуй, нет, - ответил я через полминуты, - я полагаю, вам было бы трудно быть Ириной.
Пиночет тоже осмыслил этот аргумент, повертел его у себя в голове так и этак, помогая себе неслышным шевелением губ, и наконец произнес:
- А почему я не могу быть Ириной?
Голос Пиночета прозвучал в моем мозгу таким зарядом агностицизма, что, достанься он Юму, Кант капитулировал бы перед его трудами обоими разумами сразу. Мой атман сел в позу лотоса и вплотную приблизился к пониманию того, о чем бормочут Саржент и Беллман в исполнении Бенталя. Очарованный мыслью о тщете всего сущего, я милостиво разрешил Пиночету быть Ириной. Пиночету это явно доставило большое облегчение, и он убрал пропуск Ирины в карман.
- И что из этого следует? - спросил он меня ласковым голосом.
Я совершенно честно ответил, что не знаю.
- Предъявляйте пропуск в развернутом виде! - неожиданно рявкнул Пиночет, возвращаясь в реальность и уступил мне дорогу.
А на пятом этаже потребители Бенталя собирали яблоки с деревьев Лукаса и несли их в уравнение Беллмана.