Category: искусство

Category was added automatically. Read all entries about "искусство".

осенняя мордочка

Вводная

Пара слов о том, как здесь все устроено:

1. В этом журнале публикуются Хроники Пайсано - байки из моей жизни, облеченные в соответствующую художественную форму. Хроники основаны на реальных событиях, которые, однако, художественно преломляются извращенным сознанием автора, что категорически препятствует документальной точности.
2. В память о Веничке Ерофееве и его эссе "Шик унд блеск иммер элегант" Хроники пишутся по-русски, а называются по-английски.
3. В некоторых Хрониках Пайсано - о, ужас! - попадаются матерные слова. В тех случаях, когда концентрация мата достигает более пары слов на Хронику, Хроника скрывается под надписью "Дальше матом". Кликать на эту надпись можно и нужно, но не говорите, что я не предупреждал - под ней скрывается виртуозная матерщина и довольно грубый юмор.
4. Однажды до меня дошли слухи, что эстеты разыскивают мои комменты к чужим журналам через Яндекс.Блоги, а кто-то даже подписался на них через RSS. В связи с чем в моем журнале появилась новая рубрика Comments, в которую я выношу программные комменты. Комменты в эту рубрику выносятся как есть, без заглавных букв и со всей ерундой, которую я написал. Некоторые тексты в рубрике Comments бывают собраны из нескольких комментов.
5. Треды, из которых взяты комменты, можно легко найти через Яндекс.Блоги, опция "искать в комментариях жеже-юзера Пайсано". Если тред не ищется, значит, он был в чьей-то подзамочной записи, и ссылки на такие записи я принципиально не даю.
6. Иной материал к публикации не предполагается, но, тем не менее, иногда появляется в посте "Новости". "Новости" обновляются двумя путями: изменением даты и дописыванием к старому и стиранием поста и написанием нового. В связи с последним способом просьба ничего особо ценного в комменты к "Новостям" не класть.
7. Хроники Пайсано - это литературное произведение, а Пайсано - человек. Обращаться ко мне "дорогой Хроники Пайсано" не более осмысленно, чем обращаться к Льву Толстому словами "дорогие Война и Мир".

Френд-политика: к тому, что меня френдят, отношусь положительно. К тому, что не френдят или расфренживают - наплевательски. Сам френжу только с целью чтения, написания полемических комментов и устраивания в комментах бардака и анархии. В связи с чем не френжу в ответ или для выражения симпатий, а порой даже не френжу в целях сохранения взаимных симпатий. Подзамочных записей я принципиально не пишу, поэтому проситься ко мне в друзья бессмысленно.
осенняя мордочка

Comments: Modern Art

Мне про современное искусство один умный человек умную книжку посоветовал, она вроде так и называется, modern art, автор какой-то француз, забыл фамилию. Там написано, что это все немцы философы накосорезили, им захотелось странного возвышенного, чтобы красота не связывалась с удовольствием и чтобы поэзию на уровень философии вознести, чтобы она им метафизические истины открывала. Ну вот романтики там всякие, Йена и все дела.

И так с тех пор и пошло, не было в последние два века ни одной философской концепции искусства, которая напирала бы на эстетическое удовольствие, всем хотелось от искусства прозрений и философских истин, от Гегеля до Хайдеггера. И современное искусство постепенно до этого дошло, чтобы произведение искусства было символом, чтобы в нем главным был некий философский смысл. Вот нарисовал кто-то черный квадрат или притащил в музей унитаз, он таким образом силится нам что-то сказать, а не порадовать наши органы чувств.

Вот отсюда и вся эта армия интерпретаторов, и туманность, и неоднозначность. Искусство стало приходить к человеку через посредника, потому что отказалось говорить с воспринимающим его напрямую. Вот Сен-Шапель можно интерпретировать, а можно и нет, она и так хороша, и если так прикинуть, то главная ее красота открывается и простому взору, не оснащенному толкованиями. А Уорхолла надо интерпретировать, без интерпретации - ну банка супа, и что.

А в итоге получается, что главное не картина, а разговор о картине. И, как по мне, это уже не годится никуда, потому что если я захочу философии, я пойду к философам, а не артхаусным критикам. И уж тем более я не буду втыкать в черный квадрат и силиться понять, что хотел сказать автор, «если хочешь сказать мне слово, попытайся использовать рот» (с) БГ. В искусстве я ищу красоты, данной мне в ощущениях. Поэтому плюнул я на это современное искусство и созерцаю природу, как завещал нам Кант, который первый заговорил о философии искусства, да вовремя окстился.
осенняя мордочка

Comments: Well-Traveled

люди в принципе любят считать, что их внешние атрибуты меняют их внутренние свойства. что человек, бывший в 50 странах, чем-то лучше человека, бывшего в 10 странах. что человек, который учил 3 языка, чем-то лучше человека, который учил 1.

поэтому и начинается вся эта гонка за валовыми показателями, отсюда туристы, которые за один день в Париже пытаются пробежать Лувр, залезть на Эйфелеву башню, протрусить по Монмартру и поколотить в закрытые двери Собора Парижской Богоматери. отсюда люди, которые коряво говорят по-французски, но уже несутся узнать сотню слов на испанском и итальянском. отсюда все эти закрашенные карты в бложиках, когда человек закрашивает аж всю Бразилию, проведя три дня в Рио.

у меня в средней школе математику вел узбек, он на просьбы повысить оценку отвечал якобы узбекской поговоркой «осел останется ослом, хоть ты укрась его звездою». это правильные, мудрые слова, и принадлежат они на самом деле русскому поэту Державину.

главное же не увидеть, а понять. если вы, например, любите и понимаете архитектуру, но прохладно относитесь к живописи, пройдитесь в Париже по церквям, а Лувр можете посмотреть снаружи, если приехали всего на два дня. вы не торопясь и с удовольствием увидите то, что вам интересно и что вы понимаете. и у вас будет более полный образ Парижа, хоть и со своей точки зрения, чем если вы на церкви отдадите полдня, а потом полезете на башню, побежите глазеть на Мулен Руж и т.п., потому что «все так делают, как же так, быть в Париже и не ...» да плевать на «всех», кому какое до них дело.

а вот, например, туристы из города-героя Москвы, которые в Третьяковке были один раз в шестом классе, а теперь им непременно нужно повидать Мона Лизу, всегда улыбают. ну увидели Мона Лизу, что, лучше стали? на фига это вообще человеку, который в живописи ни ухом, ни рылом?
осенняя мордочка

Comments: Values

тут такая фигня: если у человека нет ценностей, которые он хочет защищать, то его борьба за свободу очень напоминает стремление загнать всех остальных с их ценностями в резервацию. например, человек, презрительно относящейся к религии, вполне может выступать за то, чтобы православные не били в колокола, а мусульмане не орали с минарета, потому что это нарушает его свободу поспать с утра. и он просто не понимает, что этим он очень сильно ограничивает их свободу. а православный вряд ли будет запрещать мусульманину орать с минарета только потому, что это мешает ему поспать. потому что он-то знает, как бы он себя чувствовал, если бы его самого лишили пасхального благовеста.

вся эта свобода человека без ценностей - это свобода дикаря в картинной галерее. порвет он все картины, да так, что ни у какого флеймера про то, какой художник круче, на такое никогда рука бы не поднялась. не понимает просто потому что.
осенняя мордочка

Comments: Artistic Sincerity, Part 1

прочитал кучу англоязычных постов про то, как правильно описывать лесбиянок, индейцев, негров и прочих меньшинств. меньшинства просто-таки злостно требуют, чтобы автор постиг всю глубину их глубин и верно отразил все детали их жизни. попытки намалевать широкой кистью намалеванные осуждают как расизм и колониализм. почему-то мне это напомнило историю про то, как Гоблин стал снимать документальный фильм про 9ую роту, полагая, что его фильм будет лучше, чем фильм Бондарчука, потому что у него будет Правда.

дело в самом критерии художественной достоверности как идентичности жизни. Штольц ни разу не достоверное изображение типичного русского немца середины 19 века. с т.з. изображения немца это карикатурный персонаж. но, тем не менее, в романе Обломов это важный персонаж, хорошо и живо описанный, несмотря на возможные обиды немцев. каковые обиды были бы глупыми, потому что Гончаров писал не обязательно немца, ему не так уж и важно было, немец или не немец. национальность в романе появилась как символ инородности по отношению к Обломовке.

или вот скажите, вы читали у Пушкина Моцарта и Сальери? как вы думаете, имеет значение для оценки этого произведения тот факт, отравил ли реальный Сальери реального Моцарта или нет? допустим, будет неопровержимо доказано, что нет - и что, от этого художественный образ пушкинского Сальери что-то потеряет?

так же и в случае с песнями, которые поют на совете племени, и с отношениями внутри гарема. это технические детали, которые вполне могут быть в повествовании второстепенными. и если в них нет того уровня неправдоподобности, который очевиден каждому, а потому раздражает, то излишне заострение на них внимания просто означает неспособность воспринимать художественный текст.

я попробую совсем уж бескомпромиссно: автор художественного произведения имеет право на любые искажения реальности, оправданные его художественной задачей. в принципе, все искусство есть искажение реальности путем пропускания ее через восприятие и фантазию автора, и тем оно и ценно. мы ходим смотреть на Подсолнухи Ван Гога, а не на фотографии подсолнухов, потому что в Подсолнухах Ван Гога есть Ван Гог, а в обычных цветах Ван Гога нет.

обычно писатели невозбранно искажают реальность с рядом дешевых отмаз: сон героя, влияние на героя мухоморов (см. Пелевин), научная фантастика, фэнтези, юмор и гротеск (см. барон Мюнхгаузен), на крайняк - просто пост-модерн. если автор удачно достиг своей задачи, то ему прощается все.

существуют исключения. иногда автор ляпает фактическую ошибку там, где можно бы без нее обойтись, просто по дури или по лени. например, лапсердак у него превращается в шапку, а камзол в длинную верхнюю одежду. за это автора справедливо стебут те, кто в курсе, но обычно на суде истории побеждает медианный читатель (для справки: медианный читатель Набокова не равен простому телезрителю). иногда даже медианный читатель прощает хорошему писателю разные небрежности и конфузы, потому что по сравнению с языком, стилем и решением основных художественных задач это мелочи.

кроме того, есть такая вещь, как клише. вот это уже смертный грех в творчестве. к клише относятся многие распространенные искажения реальности, включающие в себя неутомимых любовников в дамских романах, индейцев, говорящих "хал, белый человек", злобных нигров, слушающих рэп, русских с балалайкой, канистрой водки и ручным медведем и т.п. вот за это история карает сразу и категорически, и такие произведения в разряд великих не попадают.

как говорил некто Бродский в Нобелевской лекции, "зло - плохой стилист". реальный расизм или антисемитизм практически никогда не пролезают в великое искусство, их отсекают именно эстетические соображения и отвращение к клише. но это единственный фильтр, который имеет право на существование в искусстве. все остальное - это цензура и насилие над творцом.

Time that with this strange excuse
Pardoned Kipling and his views,
And will pardon Paul Claudel,
Pardons him for writing well.
(c) W. H. Auden