Category: религия

Category was added automatically. Read all entries about "религия".

осенняя мордочка

Comments: Hidden Cost

Да ведь по всему миру точно то же самое. Бог теперь остался в американских деревнях разве что. И, как ни странно, в России - достаточно в церковь прийти на праздник, чтобы увидеть, что Бог-то жив. Живое оно всегда такое в нашем мире, неудобное, грязненькое.

"Они глубоко уверены, что если удастся организовать крестьян в коллективы, добыть хлеб, а потом всё остальное, необходимое для жизни, то вот и всё. И так они этим живут, иногда же, когда вообразят себе, что нигде в свете не было такого великого коллектива, приходят прямо в восторг."

Весь наш современный мир в двух строчках, ну разве что слово коллектив выкинуть. А так ведь любого спроси, что простого писателя в интернетик, что высоколобого политолога: почему считается, что современное общественное устройство лучше прежнего? Почему современные ценности лучше прежних? Разговор сведется к бытовым удобствам, "вот и все". Ну вот реально, "нужен парламент, разделение властей, и чтобы женщины голосовали, потому что посмотрите какие зряплаты у программистов в Калифорнии". Других причин желать гражданских свобод нет. Встал бы какой Локк или Руссо, как дал бы им палкой по голове! Куда бы как было хорошо.

А разница между Россией и Западом в этом смысле та, что в России в революцию все в одночасье рухнуло, и можно показывать на образец, как вот оно было. Можно даже точно сказать, когда поломалось, и вздыхать, как варварски было уничтожено. А тут, за кордоном, как-то потихоньку подгнило и осыпалось, даже не поймешь, когда именно, и когда уже гнилое было, а когда еще здоровое. И обвинить некого, вроде все хотели как лучше, и Линкольн был молодец, и Форд умница, и ФДР, говорят, отличный. А получилось то же самое, в ту же точку пришли, да еще не с тем ускорением, другого знака. Хотите посмотреть на движение «долой стыд» - гуглите top freedom и wnbr, хотите посмотреть на «теорию стакана воды» - гуглите hookup culture, хотите посмотреть на комсомольскую пасху – гуглите dead white males.

Я где-то, может, даже в вашем журнале, встретил интересную мысль, что любое разрушение традиции, уклада, табу или чего-то такого высвобождает спрессованную в этой традиции энергию. Это как копилку грохнуть - за счет этого можно что-то хорошее сделать, но только один раз.

Вот цена разрушений, которые произвел 20й век, она, кмк, во многом именно в этом - что у нас незаметно кончается топливо, мы прогуливаем неприкосновенный запас, оставленный предыдущими веками, а добавить к нему не умеем. И когда-нибудь горько об этом пожалеем, когда НЗ действительно понадобится, а его не будет. А пока, если не думать о будущем, картина ровно обратная: прогресс, богатство, бытовые удобства. И кажется, что цены у бросания в топку традиции нет, даже наоборот, от этого одна только польза.

В российской истории, опять же, этот расход НЗ выражен более грубо и осязаемо, словно "в назидание народам древности", если уж разрушать святыню – то в одночасье и динамитом, а не постмодернизмом ее медленно разлагать, русский человек вообще прям, честен и горяч. Вот колокола скинули и переплавили, вот из церквей вооруженные комиссары сделали клубы и библиотеки, вот демографический взрыв весь сгинул в войнах первой половины 20 века. А на условном Западе то же самое куда тоньше выражается. Скажем, я поездил по Европе и бывал несколько раз в церквях, которые превратили в книжный магазин или в пиццерию. Без комиссаров обошлось, просто получилось так. И потому мало кто обратит внимание и задумается. Да и кто задумается, не всегда додумается до того, что тут не слабо посещаемую церковь сменили на популярную пиццерию, тут еще из будущего заняли (или сбереженное промотали).
осенняя мордочка

Ordeals

С нами снова Питер Лисон, и на этот раз он расскажет нам про испытания водой и огнем https://www.peterleeson.com/Ordeals.pdf Словно в подтверждение профессорского варианта закона Мерфи, «если что-то можно понять неправильно, это поймут неправильно», в сознании наших современников эти испытания почему-то сплелись с охотой на ведьм, во время которой связанных женщин бросали в воду и снимали обвинения только с тех, которые тонули. На самом деле, все было не так, а совсем наоборот: испытания водой и огнем, в том числе и упомянутое бросание в воду, употреблялись строго до возникновения инквизиции и уж тем более до Реформации, в которую только ведьм и жгли, а бросали в воду не женщин, а мужчин, потому что поджарый мужчина-труженик имеет меньше жирка, скорее пойдет на дно, откуда его тут же достанут в живом виде и оправдают по всем пунктам обвинения. Но обо всем по порядку.

Идея испытаний водой и огнем, на самом деле, очень проста: крепко верующий народ 9-13 веков искренне верил, что невинный сможет достать камень из кипящего котла, или пронести в руке раскаленный кусок железа, или пройти по углям, и не потерпеть никакого вреда по милости Божией, а вот виноватого огонь обязательно обожжет. В такой ситуации установить, кто врет о своей невиновности, а кто нет, очень просто: виновный от испытания откажется и будет наказан, но хотя бы не обожжется, и за покаяние ему наказание немного скостят; а невиновный на испытание пойдет, после чего испытание можно и не проводить, потому что на него соглашаются только невиновные.

Испытание, конечно, проводили, чтобы было чем пугать виновных: священник и уже гарантированно невиновный обвиняемый (раз уж он согласился) заходили в пустой храм, священник грел брусок железа на камнях, долго читал молитвы, в храм тихонько входили солидные граждане и стояли у стеночки. Потом священник брал щипцами уже остывший железный брусок, клал его в руку обвиняемого, и о чудо! В общем, довольно прозрачное надувательство, но, однако, откуда взяться подозрениям – результаты ведь полностью совпадали с тем, чего все и ожидали: тот-то разбойник в прошлом году, он как услышал об испытании огнем, так весь затрясся и во всем повинился, а наша Агнета, за которую половина города держала кулаки, - она вот она, стоит сияющая и невредимая. Есть Бог на небе! Какие уж тут могут быть сомнения или подозрения.

Разумеется, и в Божьем стаде найдется паршивая овца, которая дерзнет пройти испытание, даже будучи обличаема совестью. Поэтому совсем уж всех проводить через испытание невредимыми священник не мог, надо было и подтвердить поговорку «Бог шельму метит». Во-первых, на роль «помеченных шельм» шли рецидивисты: если кого-то привели с обвинением в конокрадстве уже в третий раз, то, вероятно, он и первые два раза о своей невиновности врал, а на третий раз уж и совсем страх Божий потерял. Вот с ним священник не читал бесконечные молитвы над очагом, и рецидивисту попадал в руку по-настоящему раскаленный брусок железа.

Во-вторых, с отправлением правосудия не торопились: священник долгое время проводил с обвиняемым, рассказывал ему о том, как Бог спасает тех, кого оговорили, и как Он карает нераскаянных грешников, лгущих о своей невиновности и клянущихся в ней даже и в храме. Обвиняемому предлагалось и исповедоваться, и помолиться как следует – и частенько даже в случае с ушедшим в глухую несознанку опытный священник начинал чуять, что дело тут нечисто, что виноват этот обвиняемый – к делу это, конечно, не пришьешь, суду чуйку не предъявишь, а вот нагреть брусочек получше всегда можно.

Для описания того, как священнику посрамить разбойников-скептиков, Лисон даже написал маленькую модель на стр. 700, итогом которой стала формула оптимальной доли не прошедших испытание в верху стр. 701. Формула работает тогда, когда по мнению разбойников вероятность быть выведенным на чистую воду Господом Богом (она же буква ро) меньше отношения малого и большого наказания (для сознавшихся и для не прошедших обряд). Если разбойники у нас верующие, и вероятность эту оценивают выше, то они от испытания огнем откажутся, даже если его проходят все, кто сунулся.

Лисон дифференцировать не стал, а я так не премину. Во-первых, очевидно, что способом снижения доли тех, кому придется совать в руку раскаленный брусок, чтобы другим было неповадно (она же гамма), является либо снижение наказания при чистосердечном признании (оно же тета) до испытания, либо увеличение наказания для тех, кто испытания не пройдет (оно же бета), в том числе путем нанесения им травм при испытании. Это снижает как пороговое значение уверенности в вещах невидимых, при которой еще можно всех, вызвавшихся быть испытанными, отпускать в итоге с миром, так и оптимальную долю не прошедших испытание, если уверенность уже стала ниже пороговой доли.

Во-вторых, если чуть более муторно продифференцировать оптимальную долю не прошедших испытание по вероятности совершения Божественной справедливости, то получится, что эта доля монотонно растет после того, как скептицизм преодолеет пороговое значение. Конечно, поначалу можно будет обходиться рецидивистами да теми, кого священник вынюхал в ходе собеседования, но вскоре и просто случайные жертвы могут в ход пойти. Лисон по этому поводу пишет в заключительной секции

"My analysis suggests that optimal legal institutions depend partly on the beliefs of the people they encompass. For example, the legal regime that is efficient in a society in which people believe firmly that God curses cheaters is different from the legal regime that is efficient in a society in which people do not believe this. In the former society, superstition does part of the work that we normally ask state-made law and punishment to do. Ceteris paribus, the efficient legal regime in the latter society involves more state-made law and punishment than it does in the former. Similarly, in a society in which citizens believe strongly that trials of fire and water are iudicia Dei, such as medieval society until the thirteenth century, it is cheaper to use such trials to establish accused persons’ guilt or innocence in certain cases than it is to use other methods for this purpose that do not leverage citizens’ beliefs, such as trial by jury or inquisition".

В статье Лисона даже есть немного статистики и прочих подробностей, подтверждающих его взгляд на суть испытания огнем как способ выяснить правду, сыграв на верованиях народа. Конечно, испытания не проводили, если имелись доказательства, а прибегали к ним только в сомнительных случаях. Нехристям и клятвопреступникам испытаний не полагалось, потому что они все равно страха Божьего не имеют (надо полагать, что в сомнительных случаях им просто вкатывали по всей строгости закона). Солидным, богобоязненным гражданам испытание огнем могли даже заменить клятвой на Библии (но смотри, борода: если тебя во второй раз потащат к суду, тут уж ты одной клятвой не отделаешься!) А большинство из тех, кто не покаялся в содеянном, испытания проходили:

The Regestrum records hot-iron ordeals that Hungarian clerics administered in the basilica of Nagyvarad between 1208 and 1235. These records include outcomes for 308 cases involving ordeals. In 100 of these cases, the ordeal was aborted before it produced a final result, typically because the parties settled. My theory suggests that defendants in these cases were guilty, but of course there is no way to know whether this was so. Examining the outcomes of the 208 cases in which defendants underwent ordeals is more instructive. The data are telling: probands failed their ordeals in only 78 cases, or 37.5 percent of the time. Probands passed their ordeals in 130 cases, or 62.5 percent of the time

Fourteen of the 16 probands who underwent cold-water ordeals passed. All three probands who underwent hot-iron ordeals passed. On the basis of these data, ordeals exonerated English probands 89 percent of the time


И напоследок про ведьм, бросаемых в воду (а на самом деле нет):

Ninety-one ordeals appear in England’s eyre rolls between 1194 and 1208. Eighty-four of the probands are male, and seven are female. Judges ordered 79 of the men to cold-water ordeals, one to the hot-iron ordeal, and four to unspecified ordeals. They ordered all seven women to hot-iron ordeals (Kerr, Forsyth, and Plyley 1992, 581). Thus, while judges ordered men to cold-water ordeals between 94 and 98.8 percent of the time, they never ordered women to cold-water ordeals. Two cases that involve a man and woman jointly accused of the same crime are particularly instructive. In one case, the defendants were accused of burglary. In the other, they were accused of murder. In both cases, judges ordered the men to cold-water ordeals and the women to hot-iron ordeals (Maitland 1887 I, nos.12 and 119).

Для тех же, кому подобные испытания (прекращенные в 13ом веке католиками по богословским соображениям, но хотя бы замененные потом ученой инквизицией и судами присяжных), кажутся делом давно минувших дней, у Лисона есть и вторая статья, https://www.peterleeson.com/Sassywood.pdf, про современную Либерию, в которой испытания проводит шаман и испытывает вверенных ему негров ядовитым напитком примерно по той же схеме. В этой статье все заканчивается не столь хорошо, потому что в Либерию лет 12 назад прибыла комиссия ООН и, решив научить аборигенов мочиться стоя, провозгласила, что главное – правильные институты, верховенство закона и вообще чтобы все было как в Америке, а испытание ядом суть варварство и пережиток. Куда как лучше судиться в судах, а что их по одному на огромную область и сидят там неграмотные и коррумпированные судьи – ну страдайте пока.

Поэтому либерийцам теперь не очень весело, после того как их правительство в обмен на международную помощь запретило шаманов с их испытаниями – от этого в их и без того не особо благополучной стране увеличились преступность, бардак и страдания честных обывателей. Но шаманы по-прежнему работают, только теперь подпольно, и проводят свои испытания ядом. Так что держатся пока либерийцы супротив навязываемого им вредного и дурного «прогресса», пожелаем же либерийцам и их шаманам удачи.
осенняя мордочка

Comments: Modernity Bias

Я боюсь, "вся статистика" также показывает, что от нечтения стихов и неслушания музыки ничего плохого не происходит, куда уж тут религии да традиционным ценностям доказывать свою пользу таким образом. Налицо, во-первых, классический прием "если после, то вследствие", во-вторых, путаница между образованными людьми и недоучками.

Разверну. Технический прогресс, свалившийся нам на голову в 19-20м веке, позволяет замести под ковер многие вещи. Бунты не приводят к немедленному голоду, промискуитет не приводит к немедленным смертям от венерички, и т.д. Поэтому да, современное общество может позволить себе делать ошибки и надеяться на то, что прогресс все спишет. Равным образом тренированный человек с железным здоровьем может позволить себе бухать по выходным (и все равно будет сильнее хлюпика и доходяги), а наследный принц может позволить себе быть морфинистом (и все равно не сдохнуть под забором). Это не означает, конечно, что нельзя спиться и сколоться, даже если у тебя железное здоровье и ты наследный принц.

Заодно замечу, что технический прогресс очень заметно тормозит, что видно по темпам роста самых богатых стран вот уже лет 20, если не 30. А поэтому очень скоро за ошибки придется платить более чувствительно.

Плохое образование – это хуже, чем отсутствие образования. Плохое образование создает иллюзию всезнайства, создает ситуации, когда все кажется гвоздем, потому что в руках молоток. Простые люди и мудрецы верят в Бога, потому что им видна сложность мира и его тайна, они не уверены в своих силах и знаниях перед лицом бесконечно большего. А недоучки не верят, потому что им все ясно.

Есть среди нас и печальные мудрецы, им далеко не все ясно, им видна сложность мира, они, может, и хотели бы верить, и относятся к религии с уважением – но не верят, слишком глубока печаль от многого знания, о которой предупреждал Соломон. Я опознаю их по уважению к религии – оно растет вместе с мудростью.

Ровно то же самое происходит и с музыкой, и с поэзией. Крестьянин, слушающий народные песни и слышащий их строй и гармонию, проще услышит Пушкина и даже Бродского, чем читатель бульварных романов, которому в школе отбили вкус зубрежкой стихов и содержания произведений, бывших ему (тогда?) не по уму. Читатель бульварных романов он и от народных песен и сказок ушел, и к Пушкину не пришел. Застрял посередине, вместе с Михаилом Кругом и Дарьей Донцовой.

Но, несомненно, современный читатель бульварных романов живет дольше, жрет обильнее и болеет меньше, чем не то что крестьянин 18ого века, а даже поэт и ученый 18ого века. Гордиться тут только нечем, по мне – так почти трагедия.
осенняя мордочка

Comments: John Duns Scotus

Бог, Который ограничен чем-то, пусть даже Его собственной книгой, сильно смахивает на идола. Это только атеисты думают, что мнение Бога всегда неизменно, а у католиков есть святой Иоанн Дунс Скотт (типа Фомы Аквинского, только постарше), который однажды заявил: "Бог ничем не может быть обязан, и поэтому что Бог хочет, то и справедливо".

После осмысления данной заявы большинство современных философов обычно приходит в ужасЪ и начинает считать Ницше умеренным и уравновешенным перцем.

Бог Дунса Скотта очень интересный и довольно стремный, вы зря думаете, что Он удобный. Удобно - это когда сам свою мораль выбираешь, вот это удобно. А у Бога Дунса Скотта, например, нельзя пробраться в рай только путем соблюдения заповедей, у Него никаких гарантий. В принципе, люди с таким поведением сосуществовать умеют. Например, когда за девушками ухаживают, так всегда бывает.

Неудобство Бога Дунса Скотта в том, что Он сильно мешает претендовать на обладание моральными истинами. Если в Библии написано, что А хорошо, и из А следует Б, нам хотелось бы заключить, что Б тоже хорошо. Но если конечная инстанция "хорошо/плохо" это Бог, то варианта у философа два. Либо сказать "Бог не может считать, что Б плохо, потому что я логически показал, что Б хорошо". Но тогда логика ставится выше Бога, Ему не дают заявить что-то против логики. Либо сказать "я сдаюсь, я не знаю, хорошо Б или плохо, это Богу решать, а не мне".

А уж если вспомнить, что Бог Дунса Скотта может произвольно менять мнение насчет А, то и вообще философам и богословам становится скучно. У них отнимают их общеобязательные истины, это все равно что физику сказать, что то, что выполняется у него в лаборатории, не обязано выполняться у меня в комнате. Если бы мир был таков, то все физики с ума бы сошли.

Я, кстати, не говорю, что Бог Дунса Скотта - это реальный Бог, а не философская абстракция. Я его просто приводил как пример крайней богословской позиции, в ответ на ваше утверждение, что Церковь претендует на обладание абсолютной истиной. Как видите, есть церковные святые, которые от этой претензии отказываются, и Церковь их учение не отвергает.

И кстати, есть хороший рецепт сосуществования с Богом Дунса Скотта. Надо просто Богу доверять и верить в то, что Он хоть и может попрать любую логику, но из любви к нам, раз уж мы на эту логику опираемся, Он делать этого не будет. По крайней мере, пока мы не начнем уповать только на логику или махать ей как дубиной с целью чмырения ближнего.

"Консенсусный" христианский Бог не так непредсказуем, как Бог Дунса Скотта, но, безусловно, имеет некоторые его черты. И рецепт выше к Нему вполне применим.
осенняя мордочка

Comments: Tolerance the Old Way

Относительно толерантности (которая не факт, что что-то хорошее). Ну вот смотри: должны ли мы с пониманием относиться к порокам ближнего? Полагаю, что да, мы все несовершенны, и для тебя не будет сюрпризом узнать, что твой друг иногда врет, возможно, что-то когда-то своровал или изменил жене. Как вам после этого жить дальше? Да как и жили, понимая то, что вы оба несовершенные люди. Ну можешь сделать пометочку себе, что другу не всегда можно верить, если он окажется сильным лжецом.

Ровно по такой же схеме можно сосуществовать с другими культурами. Да, они отступают от моего этического идеала. Ну так все отступают, люди моей культуры тоже от него отступают постоянно. Если отступление слишком сильное - ну тогда да, злостный хулиган должен сидеть в тюрьме, независимо от мотивов, алчность у него или "джигитская доблесть".

Отмечу такую вещь: многим людям не нравится эта картина мира, когда они оказываются несовершенными, и все их друзья и родственники оказываются несовершенными. Людям нравится быть хорошими и жить в окружении хороших людей. И тут им очень удобно подворачивается под руку этический релятивизм. "Мой друг соврал? Да что в этом такого, иногда можно и соврать! Мой друг хороший, а не какой-то там грешник!" (вариант: "Моя жена, оказывается, спала с еще пятью мужчинами до брака? Ну мы же современные люди, конечно, у меня хорошая жена, это мораль у вас устаревшая!")

Как говорил Лютер, хотя и по немного другому поводу, "самомнение праведности, которая не хочет быть грешной, нечистой, жалкой и осужденной, а хочет быть справедливой и святой … и есть то ужасное чудовище, не убив которое, человек не может жить". Только во времена Лютера это все же было самомнение праведности, а теперь мы докатились до того, что у нас есть неслыханное при Лютере самомнение грешности, которая также почитает себя справедливой и святой.

Но, тем не менее, этику полностью из головы не выкинешь, и люди пока еще понимают, что простой грешник не то же самое, что грешник сознательный и нераскаянный. Человек, который дерется на улице и стреляет из молодечества в воздух, всегда вызывает больше протеста, если он не по пьяни, а искренне считает, что так и надо. И возникает, несмотря на всю толерантность, вопрос, а как к нему относиться? Ведь бесит он, сволочь! А так и относиться, как я отношусь к описанным выше этическим релятивистам. С сокрушенным вздохом.
осенняя мордочка

Comments: Church and Intelligentsia

Отдельным каментом хочу написать про "заигрывать с откровенными гопниками”. Не следует представлять дело так, что собрались все эти дядьки, доктора богословия и выпускники духовной академии, и решили вдруг: "А не набрать ли нам в сторонники гопничков? То-то будет весело, то-то хорошо!"

Надо понимать, что ты со своим дипломом МГУ какому-нить Чаплину или Кириллу все равно ближе, чем любой Союз Михаила Архангела, повесь на него хоть сколько икон. И с этого последний церковный ренессанс и начинался, с крещения интеллигенции. Был нам и Кураев в пресс-секретарях, и цитаты из Канта в речах патриарха, и либеральный свыше меры Александр Мень. Как только церковь сумела куда-то пойти с миссионерством и диалогом, она пошла-то в первую очередь к нашему сословию. В общем, ты не маленький, ты должен помнить, хотя бы на уровне ощущений.

А потом случилось так, увы, что наше сословие церковь наебало. Причем не в лице тех, кто не отозвался на проповедь и продолжал размахивать "Настольной книгой атеиста", а в лице именно тех, кто отозвался, на кого церковь рассчитывала, что он будет посредником между ней и безбожным обществом, между ней и атеистической элитой.

Церкви нужно-то было от нас одно: верность. Чтобы мы не побоялись размолвки со своими друзьями-атеистами, не побоялись прослыть религиозниками, а стали бы в общественных конфликтах принимать сторону церкви и разъяснять ее противникам понятным языком ее желания.

Сколько с тех пор, то есть с начала 90ых, было общественных конфликтов? ОПК, иконы из Третьяковки, возвращение Татьянинского храма, ХХС, "табачный скандал", да до фига. И где была православная интеллигенция? Либо браталась с антиклерикалами, либо начинала в тот самый момент, когда церковь под обстрелом, предъявлять ей свои обидки, либо что-то мямлила про светское государство. Никто почти не отнесся к церкви так, как нужно в подобных ситуациях относиться к жене или брату, то есть принять ее сторону и защищать ее всеми силами, а не пытаться выпятить свое "правильное и терпимое христианство", чтобы либеральное или вообще светское общество погладило по головке.

А тем временем закваска проповеди стала охватывать все общество, и церковь обнаружила, что у нее есть и другие союзники. Их больше, и они хоть и несколько дики, но они готовы быть верными. В том самом дворовом смысле, когда твоя стая всегда права, и за нее бьются до последнего. А потом и еще союзнички подошли, которые готовы быть верными силе, в деловом смысле, без кидалова.

И когда эти ребята занимают в церкви не свое место, то это они наше место занимают, с которого мы сбежали.
осенняя мордочка

Comments: Progress Addicts

Вот не надо мне тут этого вульгарного марксизма. Стоики были стоиками, чтобы пожить еще чуть-чуть, желательно с комфортом? Первые монахи 3-4 веков именно за этим молились Богу? Иов желал повкуснее поесть и быть здоровеньким?

Вся религия, искусство, философия, и все остальное, что делает нас людьми, а не чавкающими свиньями, это "сны о чем-то большем". Человек ищет истину, красоту, любовь, он не согласен пройти из небытия в небытие, он чувствует, что он - это больше, чем тушка.

Конечно, иногда человек может забыться в чавкании, процесс увлекательный, животная природа сильна. Раньше да, жизнь очень скоро давала ему по черепу и выводила его из самодовольного свинского состояния. Комфортный мирок прорывался, Первая Благородная Истина стучала в дверь неиллюзорной кувалдой.

Сейчас же увы, можно самозабвенно чавкать всю жизнь, а на искусство и религию сыто хрюкать. Технический прогресс, ети его.

"Наконец, подкравшись, я сумел коснуться корнем одной из свиней. Тотчас спала покрывавшая ее щетина, и предо мною предстал мой спутник Эльпенор, самый младший из нас, заурядный юноша, не отличившийся в битвах и не наделенный разумом. Он стоял передо мною прямо, в своем человечьем обличье. Но он не заключил меня в объятья, как я ожидал, и не ликовал, и не был счастлив. Нет, он стал упрекать меня, говоря: «Ты снова явился, злой нарушитель покоя? Ты снова хочешь нас мучить, подвергать наши тела опасностям и требовать решений от наших душ? Сладко быть тем, чем я был, валяться в грязи на солнышке, радоваться корму и пойлу, хрюкать и не ведать сомнений: так ли мне поступать или этак? Зачем ты пришел, зачем насильно возвращаешь меня к ненавистной прежней жизни?» Так упрекал он меня, плача и проклиная. Потом он пошел, напился допьяна и лег спать на крыше Цирцеина дома. Но остальные спутники – свиньи – вернулись и разбудили его своим хрюканьем и визгом. Ничего не соображая от опьянения и сна, полный смутной тоски, кинулся он к ним навстречу, но угодил мимо лестницы, упал с крыши и разбился насмерть. А он был единственный, кого мне удалось расколдовать.
Многое пришлось мне перенесть, но этот час был самым страшным. Сердце в моей груди стало тяжелым, оно оборвалось и упало, когда я понял: спутники бегут от меня, желая остаться свиньями и не возвращаться в человеческое обличье. Только одного я поймал и снова сделал человеком, – но как ненадолго и к чему это привело!
Черты Одиссея, пока он рассказывал, сделались старее, резче и суше."
(с) Фейхтвангер, "Одиссей и свиньи"


Раз уж речь зашла о буддистах: Первая Благородная Истина учит нас освобождаться от привязанностей, а не потакать им всячески в надежде их удовлетворить. Потому что вот морфий - он тоже уменьшает страдания, но если от всех горестей лечится морфием, то горести, может, и исчезнут, но начнутся другие горести, едва ли не большие.

Вот современная цивилизация занимается тем, что пускает прогресс по вене. И это привело к тому, что от ломки начали бунтовать уже не голодные и замучанные жестокими правителями, а посреди Европы взбунтовались сытые бюргеры, и был их бунт, поддержанный танками и люфтваффе, горше всех предыдущих.

И все текущие мелкие бунты, которые мы наблюдаем, если взять по уровню жизни, образования и медицинского обслуживания, - кому из 18ого века соответствуют жгущие машины в Париже и громящие городок Фергюссон? Уж небось не пролетариям, каким-нить купцам третьей гильдии. Часто ль бунтовали у нас купцы третьей гильдии, портили имущество и убивали государевых людей? Да не было почти такого позора.

А больше всего меня беспокоит то, что пускающим прогресс по вене каждый раз нужна все большая доза, а экономический рост в развитых странах уже на уровне конца 19ого века.

Проблема, конечно, не в превознесении науки - я и сам готов науку превозносить за воспитание в людях привычки к критическому мышлению и рассматриванию альтернативных гипотез. (Только так ее и в университетах мало преподают, а жаль).

Проблема в превознесении науки по принципу "мы стали более лучше одеваться" и самодовольству на основании этого. Дескать, раз стали "более лучше одеваться", то уж и мораль у нас самая лучшая, и религия больше ни к чему, и философия не нужна.

Виновато ли тут массовое производство и лично Генри Форд, алчная вобла, - частично да, "более лучше одеваться" мы стали во многом благодаря им. Но то, что мы не сумели этим новым богатством распорядиться, а повели себя как типичные нувориши, раздулись от самодовольства и опустились - это уж сами виноваты.
осенняя мордочка

Comments: Trusting God

все под Богом ходят, но немногие это осознают, потому что страшно. даже в Библии есть фраза "страшно впасть в руки Живого Бога". потому что Бог - не только искупитель, но и судия. да и без суда, мало кто доверяет Богу настолько, чтобы сказать "как Бог устроит - так и правильно".

кстати одна история: помнишь советское кино про Шерлока Холмса, "Кровавая надпись"? где герой Караченцова мстит убийцам своей жены и заставляет их выпить пилюлю с ядом? в фильме он говорит: "Здесь две пилюли. Одна безвредная. Другая - с ядом. Выбирай любую. Другую проглочу я. Если есть на земле справедливость, ты подохнешь. Если ее нет, то мне и жить незачем". на меня последняя фраза всегда производила большое впечатление.

так вот: у Конан Дойля этой фразы нет. у Конан Дойля в "Этюде в багровых тонах" есть та же самая сцена, но тот же герой просто говорит "Посмотрим, есть ли на земле справедливость или нами правит случай".

так что фразу "если нет на земле справедливости, мне и жить незачем" придумали русские. конечно, она еще до кино была придумана, у Достоевского она повторяется на все лады, например. а в кино она просто взяла и сказалась.

потому что это очень русская фраза. и поэтому русским, кто на русских книгах и русских фильмах вырос, легче ходить под Богом, чем другим. не сказать, чтобы мы были особо праведными, и уж тем более осознания собственной правоты у нас меньше, чем у других. но есть вот это ощущение, которое мало у кого есть: "лишь бы знать, что есть правда на земле и она победит, а что со мной при этом будет - да пес с ним, и помереть не жалко".
осенняя мордочка

Comments: To the Unknown God

Бог уважает вашу свободу совести. если хотите быть атеистом, будьте, Бог не будет лезть вам в глаза и доказывать, что вы неправы.

если вы будете искать Бога, Он вам непременно откроется. хотя, возможно, в неожиданный момент, как урок на будущее. потому что если человек находит Бога исключительно по своей воле, он потом начинает либо сомневаться, что он очень хотел найти, и в результате выдал желаемое за действительное, либо начинает считать, что Бог вроде как в его власти: захотел - пошел снова нашел, захотел - не нашел.

поэтому встреча с Богом, особенно первая, это всегда неожиданное столкновение. оно может следовать из логики жизни, но в конкретный момент почти всегда выглядит так, что человек Бога и не искал, а вот на Него наткнулся и ничего уже не может с этим поделать. существование Бога для него такой же факт, как существование дяди Коли, с которым познакомился в походе.

если бы людям всегда всего хватало, мы бы с вами вели этот разговор сидя в шкурах у костра, согласитесь. человеку свойственны "сны о чем-то большем", такой он странный зверек. кто-то хочет купить себе Феррари, кто-то объездить 100 стран, кто-то ищет истину.

думаю, люди ищут Бога, если их жажду "чего-то большего" не удается удовлетворить ни обывательскими радостями, ни чувством собственного превосходства. Богоискательство, конечно, не единственный выход в такой ситуации, можно уйти в науку или искусство, но поиск Бога он в каком-то смысле более чист: ищущий Бога ищет истину как она есть, без попыток ее себе присвоить. если я нашел Бога, я не могу сказать, что это мой Бог, моя собственность. я могу так сказать про научное открытие или про картину или про роман, но Бога я присвоить себе не могу. значит, я ничего для себя не ищу.

сам я не искал Бога. мне было 14 или 15, я тогда читал Достоевского и Гумилева, слушал, по-моему, Талькова, и посчитал, что для меня будет логичным начать ходить в церковь. я был кем-то вроде Шатова, который верил в Россию, но не верил в Бога. ну я и пошел в церковь на Троицу, ничего для себя не ожидая, просто исполняя обряд. с таким же настроением я тогда подошел к Причастию, вроде как засвидетельствовать почтение своей истории.

а потом, совершенно неожиданно для себя, я изменился. буквально в этот день или на следующий я обнаружил, что вещи, которые мне еще вчера казались правильными или желанными, мне кажутся теперь противными. причем я о них в церкви не думал, и никто в церкви мне об этом не говорил. в смысле религии я вообще был довольно дик, я не мог эти убеждения где-то вычитать, а потом забыть. но чувство перемены было очень живое, и направление было очень четкое. и для меня это был первый случай, когда я просто столкнулся с Богом нос к носу, совершенно этого не желая и не ища этой встречи.

я уверен, что все это можно как-то непротиворечиво научно истолковать, и для убежденного атеиста это неубедительно ни разу, но, в конце концов, я и нашу беседу могу непротиворечиво истолковать так, что вы мне только снитесь вместе со всем миром, или что вы порождение Матрицы, а я лежу к ней подключенный. только я не вижу в таких толкованиях смысла, хотя они и возможны.
осенняя мордочка

Comments: The Myth of Science

я скажу проще: наука ищет не истину, а кусочек истины. потому что, например, Бог есть, а наука "не нуждается в этой гипотезе" (с) Лаплас. и другие есть истины, не менее важные.

особенность науки в том, что ее можно допилить до инженерных приложений. религию, музыку, поэзию нельзя до них допилить. с другой стороны, религия и музыка нужны людям и без этого, почти все люди поют и молятся просто так, для себя. а диффуры очень мало кто для себя рюхает, и биологию тож.

и причины сциентистской агрессии по отношению к религии именно от этого чувства ненужности и проистекают. именно поэтому ученые желают, чтобы физику-биологию все изучали в школе, именно от этого научные сказки про динозавров и черные дыры по телеку.

а я лично считаю, вслед за Фейерабендом, что не надо превращать науку в новую мифологию и новое искусство. пусть она оправдывает свое существование не идеологией и не сказками про Большой Взрыв, а конкретной пользой. и все.

а когда ученые начинают претендовать на роль нового духовенства, настаивают на обязанности общества кормить их только за то, что они служат науке, лезут в вопросы морали и религии, объявляют ненаучность самым страшным грехом - вот тогда я начинаю беспокоиться за судьбы науки. ничего хорошего из «научной религии» или «научной морали» никогда не выходило, и не выйдет.