Category: россия

Category was added automatically. Read all entries about "россия".

осенняя мордочка

Comments: Part of an Empire

мне кажется, что "компактная гомогенная европейская нация" это отрицание империи.

это все довольно трудно высказать, так что я извиняюсь за некоторую косноязычность, мне действительно раньше не приходилось.

имхо, имперское мироощущение состоит в том, что ты живешь не в стране, а в мире. и это твой мир, ты можешь сесть в поезд и неделю ехать на юго-восток, выйдешь, увидишь Байкал или Бухару, совсем других людей вокруг - и это все равно твой мир. и этот мир в твоем восприятии вечен - никакой враг никогда не дойдет даже до Урала и в результате будет изгнан.

как я понимаю, именно так думали римляне о своей империи, и китайцы о своей Поднебесной, и британцы о своей, "над которой никогда не заходит солнце".

а мироощущение "компактной гомогенной европейской нации" - это постоянная память о существовании другого, вот тут, рядом, ощущение хрупкости своего бытия и опасности чужих, которые вечно у ворот. и отсюда эта пронзительная любовь к такой нежной, такой хрупкой Родине, которая на памяти живущего поколения обязательно лежала в руинах, кто-нибудь обязательно брал твой Париж или Берлин.

а мою Родину можно только надкусать сбоку, отгрызть пол-Сахалина или Польшу. и пес с ними, все равно когда-нибудь вернем. и чужой, другой для меня не опасен, я, как всякий русский, не способен к последовательному шовинизму, только к предрассудкам. потому что те другие, которые меня всегда окружали, это были народы империи, и я хотя и понимал, что они другие, но знал, что это не враг, это безопасные свои. русский не может крыситься на поляка или на грузина как француз на немца, другие весовые категории. и вообще грузины они наши, например, с чего на них крыситься? я даже если как-то умудрюсь на них обидеться, тут же сразу и прощу по-братски.
осенняя мордочка

Comments: Smiles and Laughter

мне уже дцатый раз попадается ссылка на эти слова Златоуста, что Христос никогда не смеялся. из этого почему-то делается вывод, что христианский идеал - это унылый кекс с постной мордой, и Боженька был такой же.

я к таким людям имею вопрос: им случалось, хотя бы в молодости, проснуться с утра счастливыми? или хотя бы обрадоваться, встретив друга после долгой разлуки? или, еще лучше, обрадоваться просто вернувшись с работы и увидев жену и детей? и что, они так прям от радости хохотали, надрывая живот, пока радость не пройдет? или просто улыбались светлой и счастливой улыбкой?

смех, на самом деле, это суррогат радости, вызванный искажением действительности, которая без этого радости человеку не приносит. я не говорю, что это плохо, в нашем говенном мире и с нашим говенным состоянием души это еще как хорошо. но вряд ли смех можно считать вершиной радости и положительного отношения к миру.

вот так и надо понимать слова Златоуста: что Христос не смеялся, потому что Ему не надо было. вот улыбался Он, наверно, часто, и радость о мире, который, несмотря на все, что мы здесь наколбасили, все же "хорош весьма" - вот эта радость наверняка у Него была в лице, до самой последней минуты, до "Или, лама савахфани?"
осенняя мордочка

Thesis Defense

Сегодня я торжественно защетинился в тесной и дружественной компании. Защите предшествовало традиционное раздолбайство, повинуясь которому я за неделю до защиты отбыл осматривать город Сиэттл и отмечать там пятилетнюю годовщину со дня свадьбы.
В городе Сиэттле шел дождь и цвели на каждом углу рододендроны. В горах лежал снег четырехметровой высоты. Рядом с рестораном, на веранде которого мы разделывали стейк в бурбонском соусе, плескались воды Тихого океана. На кампусе было солнце и пустота на обычно людной Красной площади перед готической библиотекой. В городе Нью-Арке, куда мы прибыли за 38 часов до начала защиты, была гроза и отмена рейсов. Оставался только рейс на Сиракузы, что в полутора часах езды от Рочестера. Рейс вылетел с трехчасовой задержкой и приземлился в Сиракузах в два часа ночи.
На защите я появился вовремя, хотя и позевывая. Первыми на мою защиту пришли два неизвестных первокура, которые засвидетельствовали мне свое почтение и попросили их не забывать, как будто я их когда-нибудь помнил. За первокурами пришла знакомая шведка со второго курса и объяснила первокурам, что я крут и на меня надо равняться как на знамя. Я попробовал равняться на самого себя, но у меня получилось плохо.
За этим занятием меня и застали оппонент, свадебный генерал и прочие официальные лица. Научруки сгруппировались в углу аудитории и добродушно потравливали меня, моего оппонента и друг друга. Я на автопилоте воспроизводил презентацию, неоднократно сделанную во время поиска работы. Оппонент понимающе кивал, хотя и был с эконома. После окончания доклада началась эзотерическая часть, и всех посторонних попросили выйти вон.
Как оказалось, эзотерическая часть состояла из того, что присутствующие официальные лица начали знакомиться и хохмить. Попросили удалиться даже меня, чтобы не мешал, но степени в дорогу не дали. Когда отсмеялись, запросили меня снова. Научруки выдали мне последние напутствия и пожелание таки доделать в своих статьях все то, что я им когда-то обещал, но с тех пор так и отлынивал. Официальные лица побеседовали со мной на тему моей работы, хотя я был немного сонным и скрипеть мозгами не был расположен. Затем меня опять удалили, пошуршали протоколом, пару раз в него высморкались, и, зазвав меня снова, поздравили с остепенением. Большую часть бумажной мороки мне потом пришлось заполнять самому, и просидел я над ней не в пример дольше, чем профессора над протоколом.
Научруки меня доктором особо не дразнили, зато немного потравили про 100 Фаренгейтов в американской Грузии и возможность отогреться там после детства и юности в арктической Москве. Заодно поздравили с недавним попаданием на конференцию в отель неподалеку от хижины Хэмингуэя и выразили уверенность, что с моих югов до тех югов рукой подать. Теперь осталось только собрать свой небольшой профессорский скарб и переехать на юга. Вернее, на uga.edu.
осенняя мордочка

Hodorkovsky

Недавно наш скромный студенческий семинар посетили большие люди. Только я успел, по своему обыкновению, прокрасться мимо докладчика, уже начавшего что-то вещать, дверь отворилась, и в аудиторию вошел Ходорковский, скромно держа в руках лоточек суши из студенческого кафе. Михаил Борисович был очень коротко стрижен, неброско одет и, как всегда, весело смотрел на мир сквозь легкие очки без оправы. На баланде он немного похудел и ссутулился, но суши ел не торопясь и с достоинством. Окружающих его появление ничуть не удивило. «Блин, - подумал я, - вот что значит оторвался от жизни коллектива. Все уже о приезде Ходорковского в Рочестер знают, а я нет».
Ходорковский доел суши, снял очки и оказался моим однокурсником-канадцем, который недавно покороче подстригся и купил себе новые очки. Стрижка и новые очки оказались таким удачным штрихом, что хоть сейчас под белы рученьки и в Краснокаменск. Я уронил статью на пол и полез под стол отсмеяться.
- Тебе кто-нибудь говорил, что ты похож на олигарха? – спросил я канадца после семинара.
- Нет, - честно ответил канадец, - мне говорили, что я похож на англичанина.
- Фигня, - объявил я, - ты похож на Ходорковского как две капли воды. В Москву ты, надеюсь, в ближайшее время не собираешься?
- А кто такой Ходорковский? – спросил канадец.
- Миллиардер.
В глазах канадца блеснуло желание поехать в Москву и прикинуться олигархом.
- Он сейчас в Сибири сидит, - уточнил я.
- Сибирь? – задумался на секунду канадец. – Так там же -40 бывает! Ебаный по голове, я лучше в Россию не поеду.
Вчера я снова увидел канадца-Ходорковского. Он лихо бежал в рубашке от здания к зданию по легкому морозцу, отфыркиваясь облачками пара.
- Холодно сегодня, - крикнул он мне, - но ничего, в Сибири бывало холоднее.
Канадец явно неплохо вошел в образ, и я поехал в Barnes & Noble искать англо-русский словарь тюремного жаргона – новоявленному олигарху в подарок.