Category: спорт

Category was added automatically. Read all entries about "спорт".

осенняя мордочка

Anti-Doping

Л и т з а - Х у н
Если б он не накинул на меня мешок,
Если б он не выбил мой браунинг,
То бы...
Я сумел с ним справиться...
Ч е к и с т о в
А я... Если б был мандарин,
То повесил бы тебя, Литза-Хун,
За такое место...
Которое вслух не называется.

Сергей Есенин, "Страна негодяев"

Последнюю неделю тема про допинг и российских спортсменов снова слышна из каждого утюга (ну, по крайней мере, из каждого, в котором не рассказывают про кабинет Трампа с видеонарезкой из фотографий Путина). Я-то думал, что позорная беготня вокруг пробирок с мочой закончится с окончанием Олимпиады, но, как оказалось, я снова слишком хорошо думал о человечестве. Как говорит наш мудрый народ, «ебанутым нет покоя».

Основной лейтмотив состоит в стенаниях «нас объегорило КГБ!», которым прилюдно предаются ответственные за допинг-контроль. Примерно на третьей итерации мне стало интересно, кто там еще их объегорил. Моссад? Джеймс Бонд? Кенийская федерация бега? Огласите весь список, пожалуйста. На десятой итерации я уже задался вопросом, собираются ли данные объегоренные перед всем миром если не застрелиться от позора, то хотя бы уйти в отставку. Страшно подумать (если им, конечно, поверить): их собственный российский филиал годами водил их за нос, беспроблемно снося проверки и ревизии. Когда подобное случается в мире чистогана, руководство всей компании гонят к чертям. Потому что если проспали раз, то наверняка прохлопали и два, и три еще где-нибудь, и обязательно прощелкают клювом в будущем.

За вопросом «кто виноват», на который есть простой ответ «все», обычно следует вопрос «что делать», на который я бы ответил так: прежде всего, отменить шизофреническое определение допинга как вещества, которое принимают для улучшения спортивных результатов. Современные спортсмены жрут горы различных колес, и было бы глупо думать, что они это делают для улучшения цвета лица. И попытки рассортировать эти горы колес на улучшающие и якобы не улучшающие спортивные результаты (а зачем тогда вторые употребляют-то?) больше всего напоминают войну фармакологических компаний, в которой производитель нового поколения стимуляторов или восстановительных препаратов добивается признания предыдущего поколения допингом.

Поэтому я бы запретил только те препараты, которые гарантированно губят здоровье или превращают спортсмена в мутанта. Не то чтобы я считаю правильным учить взрослых людей, губить им здоровье или не губить, но хотелось бы все же избежать плохих равновесий, в которых единственным способом выиграть олимпиаду станет обожраться колес и потом сдохнуть в сорокет. Хотя соревнования спортивных камикадзе, бьющих все рекорды с застрявшим в жопе шприцем, я бы тоже, может, посмотрел – но отдельно.

Думаю, такое решение также помогло бы избежать ситуаций, когда известная всем нерусская лыжная сборная поголовно закидывается допингом под предлогом наличия астмы у всех ее членов, а другая нерусская гимнастка совершенно официально выступает под амфетаминами. Не в том смысле, что они перестали бы так делать – они не перестанут все равно, - а в том, что хотя бы все остальные смогли бы при желании сделать так же и быть с ними в равных условиях. Ну или почти так же – амфетамины все же лучше запретить.
осенняя мордочка

Comments: Modern Hypocrisy

я так считаю, что человек имеет право на личную жизнь. известность не должна его этого лишать. если гольфист Вудс трахнул стриптизершу, это его личное дело, и дело его жены. остальных это не касается, а папарацци хорошо бы судить по нормам, которые карают ментов за незаконный обыск. потому что дисквалификации и битье рублем за аморалку – это потакание папарацци и толпе сплетников. и приведет оно к тому, что сначала начнут травить за то, за се спортсменов, потом доберутся до топ-менеджеров (и уже добрались), потом, скажем, до профессоров и журналистов, а потом всем без исключения будет хуже чем при большевиках, потому что при большевиках хотя бы было понятно, что можно, а что нет, а что взбредет в голову толпе - не знает никто.

борьба за общественную мораль это, может, и хорошо, а лицемерие всегда плохо. Джордан не перестанет быть лудоманом, а Марадона наркоманом, если это замалчивать и грозить им карами за разоблачение. негры с улицы, играющие в американский футбол, не перестанут быть неграми с улицы, если их дисквалифицировать направо и налево за пьянку и дебоши. а "благотворительность, чтобы стать более популярным" это такая мерзость, что ее стоило бы внести в УК.

общество, которому футболисты подают пример морального поведения, глубоко больно. даже если кончились специально заведенные для этого попы и аристократия, остались ведь какие-нить врачи и спасатели в горах.

футболисты - это современные гладиаторы, и их недолгая слава той же природы. "вышел и всех порвал", очень точно сформулировано. всякий раз, когда овеянный такой славой ведет себя как свинья, жизнь подставляет нам зеркало, чтобы мы видели свою обезьянью рожу. "если у тебя такие кумиры, ты сам-то кто?" и этот урок нужно принять, а не закрашивать рожу в зеркале.

если в условной Бразилии место врачей и аристократов занимают гладиаторы, с этим надо что-то делать. не путем превращения гладиаторов в то, чем они не могут быть, а путем понимания - что вот футболист, он забивает красивые голы, хочешь играть в футбол - учись у него. а вот поп, он совершает хорошие поступки, хочешь попасть в рай - бери пример. а наоборот тоже бывает, но редко, учиться у попа играть в футбол, а у футболиста быть хорошим человеком надо осторожно.

на поле, безусловно, от футболистов требуют приличного поведения. это такая территория, где они должны подчиняться правилам. не бить судью, не пробивать штрафной до свистка, не кидать чужому вратарю песком в глаза. есть также ритуалы до и после, которых больше, чем должно бы, и которые во многом лицемерны, но совсем их изгнать не получится, можно только не увеличивать. например, болельщики любят слушать свой гимн, что поделаешь.

любая дисква за поведение не на поле - это лишение болельщиков зрелища ни с чего, просто потому что кому-то захотелось, чтобы гладиаторы притворялись зайками. это идиотское желание, кмк.

вот наркота это подсудное дело. если спортсмен нарушил закон, его нужно за это судить. но именно судить, а не дисквалифицировать. всякие предъявы про то, что нарушением закона он еще нарушил кодекс чести рыцаря мяча и шайбы, и давайте его потравим - это гниль, которую надо прекратить. наказания должен устанавливать только суд.

что касается ситуации "у нас спился/сел перспективный юниор, а мы за него платили деньги и/или draft pick потратили" - это чистый бизнес, этим должны заниматься тренер и генеральный менеджер. это вещи вне морали абсолютно, моральный пафос при попытках защитить свои капиталовложения путем утверждения, что игрок мой крепостной, я его купил с потрохами и личным временем, - такой моральный пафос даже смешон.

а вообще, футбол надо смотреть ради футбола, музыку слушать ради музыки, стихи читать ради стихов. только тогда все это будет развиваться в наибольшей чистоте и с наибольшей силой. наличие среди поклонников тех, кто смотрит футбол (слушает музыку, читает стихи) ради чего-то еще только мешает делу, чем меньше таких "поклонников" - тем лучше.

я, например, знать не знаю, хороший человек футболист Мюллер или плохой, хотя много лет болею за Баварию и сборную Германии. если кто-то решает, не начать ли ему болеть за них на основании статей в желтой прессе про Мюллера, пусть он лучше решит не болеть, нахер такие болелы не сдались. а уж если ради таких "поклонников" футболистов будут дисквалифицировать за пьянку, а скрипачей за аморалку, то это уже конец всему. в конце концов это приведет к тому, что будет как в позднем СССР - в Союзе Писателей одни правоверные бездари, а всех настоящих писателей выслали за границу.
осенняя мордочка

General and Specific

Посвящается жежеюзеру quaestor

В российском околоспортивном дискурсе одной из постоянных тем является «омоложение состава». Начинается разговор обычно с сетования на количество игроков какой-нибудь сборной, которым уже больше тридцати, и сакраментального вопроса «как жить дальше будем?» - в смысле, когда спортивные ветераны через несколько лет уйдут на заслуженный отдых.
После нескольких кругов посыпания головы пеплом участники дискуссии постепенно убеждают сами себя, что тридцатилетние заслуженные спортсмены со дня на день обязательно охромеют на обе ноги и окосеют на оба глаза, и поэтому спасение одно – немедленно привлекать в сборную молодежь, отправив ветеранов на заслуженный отдых, перспетива которого еще недавно так пугала. Молодежи, играющей на уровне сборной, как обычно, особо и нет, и подобная реформа, как все понимают, вполне может привести к тому, что в ближайшие годы сборная проиграет все, что можно. Но зато через несколько лет молодежь наберется опыта, заматереет, и вот тогда… тогда мы заметим, что этой бывшей молодежи уже тридцатник, и начнем все сначала.
Выход из порочного круга, тем не менее, прост: следует только понять, что «омоложение состава сборной» и «комплектация сборной на следующий чемпионат» - это две принципиально разные задачи. В сборную в любом случае должны вызываться лучшие из имеющихся игроков. А если среди таковых получается слишком много ветеранов, то это значит, что молодежи уровня сборной у нас сейчас нет. И это уже совершенно отдельная проблема, которую не решишь искусственным введением молодежи в сборную вопреки спортивным заслугам. Если молодежи слишком мало, значит, надо начинать от земли: со спортивных секций для десятилетних пацанов, с соревнований для двенадцатилетних, с отбора четырнадцатилетних в молодежные команды, и так далее. Это будет долгий путь, который принесет плоды через десятилетие, но если сделать все правильно, есть шанс через десять лет грохнуть Барселону со счетом 7:0.
Но это была присказка. Сказка же будет про то, что, поскольку досужие разговоры о спорте и о политике ведут всегда одни и те же люди, в политическом дискурсе сейчас такой же популярностью пользуется тезис о «сменяемости власти», которая и действительно что-то у нас засиделась. Особые эстеты даже отмечают, что на своих постах засиделась не только власть, но и ее оппоненты, начиная от Зюганова и кончая Лимоновым, которые возглавляют свои партии чуть ли не с тех лет, когда я еще ходил в школу, а не читал лекции студентам.
Ровно по той же схеме, как и в разговоре о сборных, из этой прискорбной картины политического застоя делается вывод, что пора бы сменить все эти надоевшие рыла хоть на кого, пусть даже на неизвестного, неумелого и дурного, чтобы был хоть какой-то прогресс и пресловутая «сменяемость власти». Приглядывать за тем, чтобы неизвестный не оказался новым Лениным и чтобы он научился более-менее сносно исполнять свои обязанности прежде, чем его рыло всем опять надоест, предоставляется, по-видимому, Пушкину и Господу Богу, которые одни за все в ответе.
А правильное решение проблемы опять то же самое: не стоит менять лидеров только чтобы сменить, а стоит задуматься о том, почему им не видно смены. И появится ли она, если сменить лидеров или переставить их местами. Я почему-то уверен, что нет, и что начинать надо от земли: с районных управ, городских советов и даже товариществ собственников жилья. Это будет долгий, некрасивый и трудный путь, и по дорогие придется отстрелить не одного Вилли Старка и остановить не один марш на Рим. Но рано или поздно этот путь все равно придется пройти.
осенняя мордочка

Party Season

Новогодние праздники закончились, и на просторах моей Родины вслед им летит народная благодарность. Наконец-то можно не праздновать, не гробить печень и желудок, а спокойно отдохнуть. Вслед за благодарностью моего народа присоединяю свою эмигрантскую благодарность и я: наконец-то закончился рождественский сезон, и на ближайшее время не предвидится той сюрреалистической нелепицы, которая здесь называется party.
Самый характерный пример того, что такое американское party, можно наблюдать в нашем университете в конце лета. Все лето в университете пустынно и тихо. Люди в принципе в нем есть, но их вроде как и нет. Большинство людей на нашей кафедре безвылазно сидит по своим кабинетам, и столкнуться с ними можно только в коридоре по пути в туалет. Люди с других кафедр на наш этаж не заходят и в течение года, а летом тем более. И вот наступает конец лета, декан рассылает всем приглашения, и внезапно лужайка перед школой наполняется людьми, которые прост-таки горят желанием общаться. Но это вовсе не люди, вернувшиеся из долгого отпуска и соскучившиеся друг по другу. Все эти люди просидели в своих кабинетах все лето, имея прекрасную возможность в любой момент зайти в любой другой кабинет с открытой дверью и, на худой конец, сказать просто «привет». Но этого не происходило и не произойдет, пока не случится party. Вот тогда я спущусь вниз, и на меня в течение пятнадцати минут накинутся пять незнакомых человек, которым очень надо именно сейчас переброситься со мной парой слов.
Это не особенность нашей школы или нашего университета; то же самое случалось в предыдущем университете, то же происходит в местности, где стоит мой дом. Люди не постучат тебе в дверь, не позвонят, не напишут емейл, не заговорят с тобой, случайно столкнувшись в коридоре или на улице. Создается впечатление, что спонтанное непринужденное общение они считают таким же неприличным, как появление в присутственном месте без штанов. Вот если сложилась типовая ситуация для общения, заранее запланированная и одобренная обществом, тогда пожалуйста.
Впрочем, что пожалуйста? Люди, не умеющие общаться с себе подобными и принуждаемые к этому, выглядят как группа девственников из культового местного фильма, которые решили наконец со своей девственностью расстаться, не дожидаясь, пока это произойдет в ходе естественного развития событий. Именно так собранные на party люди совершают множество судорожных неуклюжих попыток начать предписанное им по протоколу общение, но в каждой попытке их хватает только на один робкий шаг, после чего они уносятся со скоростью ветра совершать следующую попытку, словно за каждое произнесенное на party приветствие им платят немалые деньги.
Люди, общающиеся на party, не спорят и не смеются. Главным образом потому, что круг тем вращается вокруг погоды, «как я провел отпуск» и выступления местной спортивной команды. Для меня как для иностранца, делается исключение: меня спрашивают по сотому разу, иногда одни и те же люди, из какой я страны и давно ли я приехал.
Попервоначалу я думал, что среди этих тем есть одна перспективная, а именно выступление местной спортивной команды. Мне казалось, что любой, даже самый завалящий, болельщик, всегда готов поделиться с терпеливым слушателем последними новостями о сексуальной ориентации судей, профессионализме тренера и очевидных и необходимых мерах, благодаря которым можно враз выиграть чемпионат. Ну а тот, кто не имеет что сказать по этим темам, болельщик ненастоящий и на спортивные темы не разговаривает.
Но американцы уникальные люди: только с ними можно пятнадцать минут говорить, например, про бейсбол, ни бельмеса в нем не понимая, и так за эти пятнадцать минут ничего про бейсбол не узнать. И Боже упаси проявить заинтересованность и попросить собеседника ввести вас в курс дела. Бедняга ужасно смутится, потому что окажется, что о бейсболе он знает не больше вас.
Впрочем, и в Америке тягу к общению можно удовлетворить неизвращенными способами. Примерно раз в две недели в косяк моей открытой двери стучится один мой коллега, который неизменно приглашает меня сбегать пообедать в мексиканскую забегаловку средней руки. Мы садимся за стол, я беру себе суп (он уже запомнил, что эти русские за обедом едят суп, и обеденный перерыв у них час, а не двадцать минут), я с переменным успехом пытаюсь разговорить его наводящими вопросами, а потом вздыхаю и беру роль застольного оратора на себя. Размахивая ложкой и прихлебывая суп, я рассказываю моему спутнику что Бог на душу положит. Я произношу монологи про СССР и историю Второй Мировой, про хоккей и про Ельцина, про голландские натюрморты и русскую литературу. Порой мои рассказы занимают моего спутника настолько, что он даже забывает заглянуть в телевизор, висящий в углу под потолком. Но я догадываюсь, что он думает чаще всего. Он думает: «Какие же странные эти русские!»
осенняя мордочка

Idolatry

Князь Мышкин: Я, голубчик, не пью, не курю,
не колюсь и не нюхаю. И компьютером не
увлекаюсь. А уж драться я совсем не
пристрастен.

Таксист: Исключительный вы человек.
(к/ф Даун Хаус)

Что дэлат будэм? Завидоват будэм!
(с) И. В. Сталин

Я второй раз про хоккейную молодежку, потому что эти ребята нереально скрашивают мои размеренные праздники в глухой американской провинции. Они ведь не ограничились тем, что сотворили главный камбек молодежных чемпионатов мира за всю историю. И даже харизматичного исполнения гимна и матов в камеру их широким русским душам показалось мало.
Collapse )
осенняя мордочка

WJC Gold

Где та молодая шпана,
что сотрет нас с лица земли?
(с) БГ


По непонятным мне причинам, мне везет на просмотры самых разных чемпионатов. Например, в 2007 я так и не собрался посмотреть домашний чемпионат мира по хоккею, на котором наша сборная в Москве взяла только бронзу. А в 2008 все-таки собрался и честно отсмотрел все матчи сборной, начиная с первого группового этапа и заканчивая теми десятью минутами, за которые Ковальчук вколотил канадцам две шайбы и добыл нам первое за пятнадцать лет золото.
Потом я на радостях решил найти нормальный показ чемпионата Европы по футболу, нашел – и пожалуйста: наша футбольная сборная не только в кои-то веки вышла из группы, обыграв действующих чемпионов, но и вынесла в четвертьфинале голландцев, которые до этого надрали вообще всех.
Не знаю, с чем связана такая моя везучесть: то ли Боженька шлет мне с Родины подарки, чтобы я ее не забывал и порадовался вместе со страной, то ли просто Его забавляет, когда из мягких диванных подушек взмывает стодвадцатикилограммовая тушка и начинает прыгать по персидскому ковру. Но в этом году я в первый раз в жизни решил посмотреть молодежный чемпионат мира по хоккею.
Разумеется, я смотрел только матчи нашей сборной, которых показывали немного. За последние четыре дня я посмотрел последовательно, как наши русские ребята впихнули финнам две шайбы за пять последних минут, перевели игру в овертайм и засобачили там победную банку. Как спустя семнадцать часов те же ребята играли против отдыхавших три дня шведов, как они смогли из последних не потраченных в прошлый вечер сил засунуть шведам две шайбы, потом не удержали преимущество, и даже пропустили под занавес третью. Но за две минуты до конца окрысились, счет сравняли и вырвали победу по буллитам. И сегодня я видел, как наша сборная играла с Канадой.
Честно говоря, за канадскими хоккеистами я наблюдаю еще с жизни в России, и никогда не мог понять, почему они в список своих национальных добродетелей записывают умение собраться в решающий момент и победить на морально-волевых, а европейским хоккеистам в этом умении отказывают. На мой взгляд, весь хоккейный мир уже знает, как играть с Канадой: первый период терпеть, второй биться, третий рвать. Так играла наша сборная в Турине-2006 и в Квебеке-2008, так еще советская сборная играла во времена суперсерий.
Первый период наша молодежка терпела, второй давала обратку и отбивалась от удалений, а в третьем начала валять канадцев по льду, размазывать их по бортам и отсчитывать им шайбы. Мир перевернулся, канадские трибуны затихли, а волк с молчаливой и веселой злостью начал загонять охотника. А потом растрепанные, щербатые и лохматые сорванцы в третий раз за четыре дня прокричали на весь мир гимн России. И еще до гимна поорали в камеру: "мама!", "мы чемпионы!" и матом.
Я смотрел на ребят и понимал, что они, в отличие от меня, родились уже в России. Их не водила бабушка в церковь переулками, чтобы никто не заметил, их не учили родители, что можно говорить в школе, а что нельзя. Хотя, может, и учили, но они уже не слушали. Они росли на развалинах империи, голодали, бывали биты, но их не коснулась гниль умирания. Они родились в посмертной свободе и легкости, и они уже не знают, что за музыка у нашего гимна и кто написал слова. Смерть империи сожгла и очистила все, и оставила им их новый мир, вместе с гимном, который они сделали своим.
Этот новый мир был жесток. В нем после нокаута не вставали, чтобы поздравить соперника и надеяться, что победишь в следующий раз. В нем после нокаута тебя добивали, и поэтому нужно было в любом случае вытерпеть, устоять, дать обратку, отомстить и добить уже самому. Но этот мир был правдив: в нем можно было любить Родину так, как хочется тебе, можно было верить в Бога и можно было оставить себе свою победу, ни с кем не делясь. Можно было верить в себя, потому что больше было не в кого, можно было плевать на все страны, кроме той, с которой тебя связала судьба. И вообще – было можно. Драться, материться в камеру, ломать ракетки о корт.
И в этом мире выросла не только новая хоккейная сборная. Мы еще обязательно услышим об этой первой поросли новой России, России, освободившейся от большевистского тлена. Мы услышим об этом поколении в спорте и в политике, оно разгромит еще не одну Манежную площадь и вытянет еще не одну безнадежную ситуацию.
Где та молодая шпана, что сотрет всех с лица земли?
Она здесь!
осенняя мордочка

Native Language

Перед началом всяких дробных финалов чемпионата мира, геометрической прогрессией сходящихся к финалу настоящему, я долго мучился, вспоминая одно русское нерусское слово, которым обозначается эта стадия. Игры навылет – это понятно, но слово-то нерусское какое было? Потерянное слово томило мою память несколько дней, а потом неожиданно меня посетило – «плэй-офф». После чего я потратил еще полчаса на вспоминание слова «тайм-аут». Зато род слова «пенальти» я вспомнил сразу, и даже в качестве озарения на меня снизошло, что слово-то это исконно русское – когда арбитр со свистком вскинул руку, показывая нападающему на ворота, я понял, что произносить он должен «пинайте!»
А еще врут, что в эмиграции забывается русский. Это немецкий и французский в Америке забываются, и английский портится от общения с местной публикой. А русский живее всех живых, он звучит во сне, видится в надписях на улицах. Снова и снова мне снится, что я говорю с кем-то из местных и перехожу на русский, а мне кивают: типа, шпарь дальше, понимаем. И я шпарю дальше, радуясь, что наконец-то все встало на свои места, и только досадую, что столько они прикидывались и голову мне морочили. Человеческой речи не понимать – это ж надо выдумать, немчура проклятая!
Еще древние понимали, что именно речь отличает нас от животных. Они сохраняли сказания о рождении человека, в которого Бог вдохнул не только дух, но и речь, истории о величайшей катастрофе – смешении языков, которая разбила некогда единый человеческий род на осколки. Нам не перейти этой старой трещины – первое слово по-русски, которое я произношу после нескольких часов в английской среде, отзывается во мне как возобновление прерванного дыхания. Я говорю на родном языке, и, значит, я снова жив, я снова стал собой. И я подозреваю, что на английском говорю не совсем я, точнее, в английской среде есть мой весьма несовершенный образ. Иногда мне любопытно узнать, чем он отличается от руссской реальности, спросив об этом своих нерусских собеседников, но вавилонская пропасть столь же непреодолима и с той стороны: даже слова тех, для которых английский – родной, я увижу опять же как искаженные образы, спроецированные в мою русскую реальность.
Когда два года назад я был в Москве, я обнаружил, что русского может быть и слишком много: на улицах, по телевизору, везде – только русский, мой личный домашний язык. Русские слова, произнесенные разными голосами, налетали на меня со всех сторон, словно рухнули стены моего дома и устроили чемпионат по усаживанию в мое любимое кресло. Я начал читать английские книги, до которых в прошлой, московской жизни не доходили руки, пытался тише говорить на улице с женой и следить за своими словами. А потом я вернулся домой, из чужих уст хлынула чужая речь, и все стало на место – и стены дома, и любимое кресло, и русская книга в моих руках. А сон иногда возвращается, только круг собеседников в нем сузился.
В чужом окне иногда приятно увидеть родное небо. И очень досадно увидеть в родном – чужое.
осенняя мордочка

World Cup

Вот и прошел чемпионат мира по футболу, который я с удовольствием посмотрел по Интернету, купив доступ к российским каналам всего за 9 баксов. Картинка иногда рябила, особенно на дальнем плане, но в целом качество не подвело.
Наибольшим количеством казусов почему-то запомнилась группа Е. Началось все с того, что чехи порвали америкосов как Тузик грелку, выставив против них полузащитника Расистски и нападающих Бешеного (Koller – нем. бешенство) и Медведа. Представьте себе, что случится с негром, повстречавшим в лесу бешеного медведа-расиста. Вот примерно это со сборной Штатов и случилось. Однако успешно сыграть против Ганы полузащитнику Расистски помешала классовая злость, и потому команда Чехии не смогла выйти из группы, хотя американцы пытались им помочь и сыграли с Италией вничью. А вот Гане им пришлось проиграть – выиграть было бы неполиткорректно.
Второй круг начался с поединка Мексики и Аргентины. Мексиканцы были настолько заряжены на ворота, что на первых минутах забили аргентинцам, а потом через несколько минут забили и сами себе. Я притащил к компьютеру пиво и приготовился смотреть, как мексиканцы отвесят еще пару в ворота аргентинцев и еще один в свои, чтобы никому не было обидно, но горячие тренеры обеих команд так выматерили своих парней, что шоу не получилось.
Неожиданно сексуально начался матч Голландии и Португалии. На первых минутах матча комментатор поведал миру, что сейчас на экране «ван дер Сар технично рукой вводит мяч своему партнеру». Слово «мяч» было явно лишним и вставленным впопыхах – оно портило фразу и в стилистическом, и в смысловом, и даже во фрейдистском аспекте. Дальше в составе Голландии обнаружился нападающий Кюй, и я долго ждал, что комментатор закричит: «длинная передача на Кюй!», тем более что вратарь голландцев выбивал мяч с такой силой, что было понятно, что примерно туда он его и посылает. Однако комментатор почти всю игру насчет Кюя молчал, как партизан, но под конец выдал шедевр: «Кюй лезет во все щели». Вот это уже сказал как на аптечных весах отвесил: ни в каком аспекте ничего лишнего, и все нужное есть. Фрейд крутился в гробу пропеллером.
Немалой динамичности я ожидал и от матча Украина – Швейцария: ведь как только сборная Украины увидит на табло, что против них играют SWI, дальше они это слово продолжат сами, тем более что среди СВИ выделялся игрок Кабаньес. Активных действий я ждал от обеих команд: одна гоняется за СВИ, то есть за салом, другая убегает. Бегали команды и впрямь быстро, но ничего не забили, а СВИ до того перенервничали, что не забили и три пеналя после матча.
В чертвертьфинале Германии и Аргентины Клозе продемонстрировал боевую хитрость, которой, по уверению Бродского, отличался Клаузевиц: вынес с поля вратаря Аргентины, потом сравнял счет, забив второму вратарю, а уж пеналей второму вратарю немцы накидали без проблем.
Четвертьфинал Португалия – Англия, на который португальцы вышли потрепанные предыдущими удалениями, запомнился еще одним удалением, но у англичан. Руни ломился между двух защитников в своей обычной позе «Самсон в Газе», потом одного завалил, а судья, как всегда, свистнул. На этот раз судья свистнул не просто так и влепил Руни красную. Оказалось, судья разглядел то, что я на экране не заметил: Руни не только повалил португальского защитника, но и попытался наступить ему бутсой на яйтса. Судья, осведомленный о том, что именно этот защитник пару месяцев назад сломал Руни ногу, усмотрел в действиях англичанина не только нездоровый садизм, но и злой и коварный умысел. А если бы судья, кроме футбольных новостей, читал бы еще и Галича, стихотворный отчет которого о матче Англия – СССР начинается со слов «А он мне все по яйцам целится, этот Бобби, сука рыжая», он бы еще и команду оштрафовал, как особо опасных рецидивистов.
В полуфинале Германия – Италия борьба разгорелась еще до начала игры. У немцев дисквалифицировали полузащитника за драку после четвертьфинала, а громче всех кричали о его ужасном поведении, конечно, итальянские газеты. За это немецкие журналисты придумали им страшную месть: напечатали список итальянских пиццерий и призвали болельщиков заказывать там пиццу во время матча – «пусть они развозят пиццу немцам, а не смотрят игру своей команды!». Интересно было бы замерить процентное содержание пургена в развезенной во время матча итальянской пицце: «пусть они наслаждаются эффектом нашей пиццы, а не смотрят игру своей команды!»
Из самой игры мне особо запомнились глаза итальянского защитника с говорящей фамилией Матерацци, которому в начале добавленного времени мяч с короткой дистанции прилетел прямо в репу. Матерацци немного постоял, вращая округлившимися глазами, как баран, которому заебенили кувалдой между рог, а потом пришел в себя и начал матерацци. Партнеры по команде облегченно вздохнули, потому что замены к тому времени кончились.
В начале финала мне казалось, что французы выиграют два матча подряд по пенальти и станут чемпионами. Специфика случая заключалась бы в том, что обычно при определении результата по пенальти другой команде тоже дают бить. Однако итальянцы сравняли счет и чуть было не отгрузили французам довесок.
В конце встречи итальянский защитник Матерацци еще раз оправдал свою фамилию и так отматерацци Зидана, что он продемонстрировал свое мастерство в игре головой. Но целью в данном случае стал красноречивый защитник, и судья не оценил мастерского удара, наградив Зидана красной карточкой. А Италия через несколько минут стала чемпионом по пенальти. Как говорится, без Баджо как на лыжах.
осенняя мордочка

Cartoons

Последнее время в новостях одна Олимпиада и карикатуры на Магомета. Обе темы радуют по-своему. Наши спортсмены рвут всех на тряпки, несмотря на то, что им сшили топорную форму, а половина мира тем временем превратилась в детский сад. Целые страны рисуют друг на друга обидные картинки, ругаются, ссут друг другу на флаги и выясняют, кто первый начал.
Помнится, у Стругачей во Всемирном совете всегда были учителя. Учитывая количество времени, отделяющее их цивилизацию от нашей, я бы предложил следующим генсеком ООН избрать детсадовского воспитателя.
Сегодня немцы решили-таки оставить многострадального пророка в покое, пока он в своей гробнице пропеллером не закрутился. Немецкий парень Клаус нарисовал иранских футболистов в «поясах смертника». Спустя короткое время достаточное количество смертников выразило готовность навестить журналиста и продемонстрировать ему работу данного устройства в действии, наверно, чтобы впредь не рисовал безграмотных карикатур. Некоторые смертники помимо этого гоняли обидку и заявляли, что им плюнули в душу.
Реакция последних породила у меня непонимание, потому что до сих пор я считал, что быть шахидом почетно. Ну вроде как стать камикадзе или публично учинить себе харакири. Кстати вспомнился мой православный дружок, который в свое время возмущенно требовал «не обзывать его молитвенником». Я, вообще-то, комплимент сделать тогда хотел…
Теперь я с интересом жду следующей серии, которая должна пройти по уже отработанному сценарию – «мусульмане обижаются и лезут в бутылку, европейцы кричат о свободе слова». Последним я бы посоветовал для демонстрации европейских свобод нарисовать несколько команд НБА с обезьяними мордами и хвостами. Заодно к фестивалю подключатся американские клоуны.