Category: транспорт

Category was added automatically. Read all entries about "транспорт".

осенняя мордочка

Lisbon-Braga-Porto-Frankfurt

22 июня. В Лиссабоне за завтраком наблюдали по телевизору сражение между афинскими демонстрантами и полицией, которое развернулось через пару часов после нашего отъезда. Оказывается, отмена автобуса в аэропорт – это еще не так плохо.
Португальская скороговорка: португальские поезда поездаты как всегда.
Пятизвездочные отели в Браге стоят смешных денег. За эти деньги в номере дают даже поиграть с пультом, который контролирует абсолютно все. Пока в игре побеждает пульт.
В городе гуляния в честь Ивана-Купалы. Кто бы мог подумать, что волынка – это национальный португальский инструмент?
Хотя на самом деле национальный португальский инструмент, видимо, барабаны.
23 июня. Просто удивительно, насколько в этой вашей Европе дешево стоит пожрать. Впрочем, это имеет свои издержки: в типа французском кафе нам продали два хороших холодных кофе за один евро. Но кофе, молоко и лед выдали отдельно.
В честь Иоанна Крестителя набожные португальцы творят крестный ход длиной в очередь у Мавзолея. Крестный ход не менее живописен, чем ночное шествие с волынками и барабанами, да и барабаны в нем имеются.
А вот когда крестный ход прошел, и пришла пора мирянам пристраиваться за ним, выходя из церкви, из церкви никто, кроме крестного хода, не вышел. Даже толпа смотрящих на шествие с барабанами породила всего кучку идущих за крестным ходом. Когда же крестный ход обогнул старый город, то и люди с барабанами куда-то подевались. Остался архиепископ Браги, его служки и мы с женой. Грустное это дело – закат Европы.
24 июня. Нагретая солнцем португальская пыль по дороге к университету пахнет так же, как пыль по дороге в мою школу, которая своим запахом возвещала мне о приходе летних каникул.
Встретил на конференции знакомого профессора, друга моего научрука. Одолжил ему переходник на евророзетку. Осталось одолжить что-нибудь Фаме, и через десять лет можно будет начинать книгу воспоминаний «Нобелевские лауреаты и я».
25 июня. «Сколько ж можно!» - думали мы с женой, давясь за завтраком карбонатом и прошутто. Потому что третью неделю же одно и то же. Со слезой вспоминаем американские отели, которые не заставляют покупать у них завтрак.
В монастырь Бом Жезус, стоящий на вершине горы, ведет лестница для паломников из 650 вроде ступеней. Скульптурные группы на площадках изображают крестный путь Спасителя, который должны представлять себе паломники, изнуряя себя подъемом. Мы по лестнице направились вниз, что намного лучше символизирует христианскую жизнь после крещения. По дороге мы так никого и не встретили – вверх, как всегда, идет один Спаситель.
Коварный водитель рейсового автобуса, пойманного нами у подножия лестницы, завез нас в чисто поле и бросил там, показывая жестами, что здесь такой порядок. Через пару минут, правда, вернулся обратно и таки отвез нас в город.
26 июня. На втором месяце скитаний силы нас оставили, да и здоровья на такие скитания надо столько, сколько у нас нет. Хотели съездить на электричке в Порту, но махнули рукой и остались в отеле.
Жизнь, однако, нас развлекает: по холлу отеля продефилировали несколько длинноногих мальвин в кукольных платицах и на каблуках в полфута. Мальвины отправились в бассейн и под руководством фотографа стали принимать разные позы. Но как мальвин ни гни, получался только вопросительный знак. Нас с женой почему-то пробило на хихи. Вероятно, уверенность мальвин в своей неотразимости придавала изображаемым им из себя кренделям особенный колорит.
27 июня. Когда мы увидели, как в аэропорт Порту строем входит украинская спортивная команда, мы подумали, что регистрироваться они будут именно на наш рейс. Угадали.
От прибывших на пересадку в аэропорт Франкфурта на входе требуют предъявить аусвайс. Например, паспорт с визой.
Все-таки приятно попасть в страну, где все надписи на понятном тебе языке. Даже про аусвайс.
осенняя мордочка

Lisbon-Porto-Lisbon-Athens

5 июня. Проснулись с женой в центре Лиссабона. Количеством и качеством бесплатного завтрака довольны. Ввели отель в убыток, съев всю красную рыбу и выпив все шампанское. Спустившись по бульвару к площади, заметили, что плитка на ней лежит волнами, причем морскими. При ощупывании плитки ногой плитка гладкая и плоская. Нельзя так шутить с людьми, которые еще даже портвейном не заполировали.
Достопримечательности достопримечательны. Португальцы живут красиво, едят крабов по сто баксов за кило. Как, вы говорите, называется местный университет?
6 июня. В Португалии наступил обещанный и закономерный дубак, сдобренный дождем. Главный лиссабонский молл многоэтажен, одежда стоит тысячу песо, бижутерия почти бесплатно, мимо любимого шоколадника мы проскочили. Вот черт!
Обозревали Лиссабон со стратегических высот, спускались вниз по переулку с наклоном 45 градусов. Плитка на тротуарах Лиссабона наверняка означает, что у них не бывает гололеда. И они все по нему скучают.
Схарчили настоящего осьминога вместе с присосками, наконец-то купили портвейна. По дороге за закуской обратили внимание на количество плакатов с Че Геваррой и граффити с серпом и молотом. Возможным дефолтом Португалии не удивлен.
7 июня. Ездили с купленным вскладчину экскурсоводом по окрестностям Лиссабона. В профиль экскурсовод настолько похожа на тещу, что напугался не только я, но и жена.
В резиденции португальских королей думали с женой хором, сколько будет на этот домик ипотека. Из личных покоев прошли в парадные залы, решили – нафиг-нафиг.
Пальмы в Португалии не встречаются в дикой природе, хотя если посадишь – растут.
На самой западной точке Европы пасмурно, ветер в морду, дождик за шиворот. Нарезали с женой круги по такой прекрасной погоде, группа отсиживалась в автобусе. Пожили бы они с наше на тридцать третьей параллели, климат континентальный.
8 июня. Лиссабонский вокзал суров, как все вокзалы. И даже почтовые ящики там красные, чтобы никто не догадался.
А вот европейские поезда намного лучше самолетов. Или это просто первый класс мне в поезде по карману.
В Порту я, жена и три сумки вышли с вокзала не с той стороны. Бегал на ту сторону за такси, долго пытался объяснить таксисту, что вокзал нужно объехать кругом, а потом уже ехать в отель. Если кто вам скажет, что три иностранных языка в путешествиях лучше, чем один, плюньте этому человеку в рожу, как говорят в Одессе. Если иностранца не понимают, то его не понимают на всех языках сразу.
9 июня. В Порту встретили первую в нашем опыте церковь, за вход в которую берут деньги. Зашли и все-таки помолились за засранцев.
Русские в Порту встречаются только в погребках с портвейном.
Русский час шестьдесят минут, а португальский – и того больше. В ресторане на главной площади Порту нам почти два часа обещали, что фаду начнется «сейчас».
10 июня. Утренняя поездка на туристическом автобусе показала, что в Порту есть две набережные – речная и океанская. Люди умеют пожить.
Находясь на борту туристического автобуса, снова думали о том, сколько на некоторые домики будет ипотека.
Конференция это хорошо, а ресторан в гостинице, оказывается, еще лучше.
Португальцы патологически честные люди. Ценников в их продуктовых лавках нет, но даже ночью и даже иностранцу все продается по обычной цене.
Однако португальское пиво это та еще моча.
11 июня. Океан холодный как сволочь. Местные только загорают, прячась от ветра за вкопанными в песок ширмами.
Колбаскам и сарделькам города Порту надо поставить мемориальную доску. Это сколько же их полегло, после того как я туда заехал.
Если зайти за дегустацией портвейна в все погребки на набережной, то можно изрядно надегустироваться.
Португальцам мало портвейна, они дуют на набережной шмаль. Мимо вереницей едут такси, чтобы развезти по домам тех, кто уже пришел в состояние готовальни.
12 июня. Зеленое вино совсем не зеленое, а белое и шипучее. Накушались изрядно, готовы к переезду через всю Европу.
Контрольное взвешивание сумок в лиссабонском аэропорту неожиданно показало, что за последние восемь дней к нам как-то прибились лишние пятнадцать килограмм. На перевес всем похуй, нам тоже.
В полете до Афин бортовые телевизоры показывали нам гауссиану на фоне глобуса в разрезе. Таким способом изображается ночь на земном шаре.
Вылетев с правой стороны гауссианы, проехали вместе с багажной тележкой в отель напротив аэропорта. Люди выписываются, ищут завтрак и бегут на ранние рейсы. Мы идем спать.
осенняя мордочка

Red Shoes

Вечор я опять копошился в данных, как жук-короед, а жена внизу смотрела лирический фильм «Красная тапочка», сопровождавшийся приятной музыкой. Вернулась растроганная. Грустный, говорит, очень фильм. Про балет и композиторов, и главную героиню в конце случайно поездом переехало.
- То есть как это – «случайно поездом переехало»? – решаю уточнить. – «В городе Тифлисе был один велосипед и один грузовик, на велосипеде совершенно случайно ехал товарищ Камо, а грузовик совершенно случайно его сбил»?
- Да она с ума рехнулась, - с досадой говорит жена про героиню, испортившую ей хэппи-энд, - побежала под поезд прямо в балетных тапочках, все как у них в балете было.
Я представил себе балет, по всей видимости, «Анну Каренину» в постановке Эйфмана, в котором вдруг на сцену вылетает поезд и живенько так выносит приму в бортик, как хоккеист Овечкин защитника чужой команды.
Но смеяться над трагедией я не стал, и даже изобразил постную морду.
- Как же она в балетных тапочках-то до вокзала-то добежала? – говорю я со слезой. – Неудобно поди.
- Да не, - говорит жена, - она прям с балкона кинулась. Под поезд.
Я невольно подумал, что балерина, по всей видимости, обладала живучестью Распутина и прыгучестью кенгуру, раз не только решила, что прыжка с балкона ей будет недостаточно, но и допрыгнула до путей.
- А может, она не насмерть все-таки, - заключила жена, подтвердив мои мысли про Распутина, и в ее голосе я почувствовал, как желание хорошего конца борется в ней с досадой на чертову героиню, конец этот не обеспечившую. – Может, ей просто ноги как следует переехало!
Сказано это было с таким чувством, что играй с таким настроем наша университетская команда по футболу, она бы две игры подряд ни в коем разе не продула.
И это еще хороший фильм, по Андерсену. Плохое кино жена принципиально не смотрит, и резюмирует его еще более хлестко.
осенняя мордочка

Hodorkovsky 2

Сегодня мне приснился замечательный сон о побеге Ходорковского из тюрьмы. Этапировали, значит, Михал Борисыча в Москву, и везут в Басманный суд на слушание второго дела. Сидит он в воронке между двух вертухаев и раскидывает чернуху. Напротив – адвокат, тоже между двух вертухаев, нехорошим предчувствием томимый. Заливает Михал Борисыч про то, как топал в лаптях по этапу, глину месил, кирпичи на морозе таскал, и вообще жжет так, что Солженицыну было бы завидно. Даже вертухаи, на что привычные, уши развесили. А МБХ не будь дурак на первом же светофоре дверь с ноги, через наручники перепрыгнул что твой акробат и в метро.
Хотя на зоне Михал Борисыч похудел и немного постарел, для менеджера и олигарха он оказался очень крепок и верток, и носился по метрополитену словно на кубке по городскому экстриму. А когда таки поймали его менты, воскликнул он:
- Что же вы делаете? Неужто не жаль вам своих жен и малых детушек? Вы прикиньте, кто вам больше заплатить может: кровавый режим или я?
Менты призыву вняли, стволы убрали и отконвоировали Ходорковского к поездам дальнего следования на Белорусский вокзал. В купе Ходорковский чудесным образом разжился ноутбуком и интернетом, почитал с усмешкой новости о своем дерзком побеге, а потом написал одному своему лондонскому знакомому письмо:

«Отец Платон!
Божьей милостию и ментовским попустительством еду я теперь без конвоя в сторону краев более теплых и демократических. Есть у меня к тебе одно интересное предложение, если политическое убежище мне сделаешь.
р.Б. МБХ»

Из Лондона вскоре пришел краткий ироничный ответ:

«Возлюбленный брат таки во Христе, несмотря на национальность!
Имя я сменил, но в монахи пока не постригся, потому интересные предложения всегда готов рассмотреть. Только дошел до меня слух, что в твоем бывшем хозяйстве налоговых претензий больше, чем активов. Поэтому позволю себе нескромный вопрос: на какие шиши будешь интересные предложения делать?
Твой Платоша»

Ходорковский ответил:

«Друг Платоша!
Тебе ли не знать, что когда активов становится меньше, чем долгов, не всегда причиной тому рост долгов, хотя и это тоже. Да и волосы на зоне не с мозгами вместе сбривают. А предложение мое будет такое…»

Тут Михал Борисыч экран от меня закрыл и напечатал немало буков.
А поезд стучал и стучал колесами, и, предъявляя на границах вместо паспорта портреты американских президентов, добрался Михал Борисыч до демократической и пофигистической Чехии, где рядом с безвестным чешским селением увидал он не вражеский комплекс ПРО, а небольшой быстрый самолет…
В этот момент вместо рева винтов я услышал, как в мою дверь ломится водопроводчик, матеря соседей-индусов, что они засрали всю канализацию. Сон кончился, и началась суровая явь.
осенняя мордочка

Washington: Metro

Наше первое знакомство с вашингтонским метро началось с того, что мы купили проездной на неделю, а купив, прочитали у него на обратной стороне, что проездной не действует в часы пик. Войти-то мы с ним вошли, как это всегда бывает в Европе, а насчет выхода возникли сомнения. Собственно, вариантов было два: родной, при котором нам светили вымогательство штрафа и долгие гнилые базары, и местный, при котором главное как можно более оскорбленно качать права потребителя, и тебя выпустят.
Большая часть метро в Вашингтоне идет по земле, отчего метро больше напоминает электричку, едущую сквозь город, как в Германии. Я вспомнил Родину, где после введения турникетов на пригородных маршрутах больше половины пассажиров спрыгивают с перрона и нестройным стадом уходят по протоптанной дорожке вокруг платформы. Но беглый просмотр проскальзывающих мимо станций показал, что они огорожены с боков бесконечными рядами колючки и находятся на довольно крутых и высоких насыпях.
Автомат нас выпускать отказался, и я уже начал продумывать варианты штурма турникетов, когда сидящий в стакане нигер замахал мне рукой и показал куда-то на стенку. На стене висел автомат, который с радостным шипением принял мой проездной и объявил, что мы должны ему рупь семьдесят с носа. Оно, конечно, удобно, и явно легче, чем разводить гнилые базары, прыгать через турникеты или перелезать через колючку, но несколько обидно: где же романтика жизни?
Неподготовленные к метро люди наверняка находят романтику жизни в исследовании карты линий. Вашингтонское метро построено по западноевропейскому образцу и грешит разветвлением линий на концах, которое заставляет несчастного туриста выучивать конечные станции всех направлений. Многие линии дублируют друг друга, что облегчает манипуляцию интенсивностью движения в центре, но на вид попахивает вредительством и растратой народных денег. «Лазар, - сказал бы товарищ Сталин, глядя на подобную схему, - тэбэ нэ много лыний будэт? Два мэтро хочэшь построыть, да?»
А часов пик, о которых говорили наши проездные, в вашингтонском метро нет: брать поезда штурмом и стоять в проходе в четыре ряда мне не приходилось. В так называемые часы пик только поезда начинают ходить чаще, а народу в вагонах почти не прибавляется, и всегда есть свободные места. Зато к вечеру поезда совершенно отбиваются от рук и ходят раз в 20 минут, о чем с бесполезной услужливостью сообщает мелкое табло, показывающее, в отличие от России, время, оставшееся до прибытия поезда и ничего больше.
В одну из первых вашингтонских ночей я сидел в автобусной остановке, зачем-то поставленной на перрон, и меланхолично наблюдал за табло, думая о формуле Ито и о вечном. В остановку заехала девчонка с велосипедом.
- Салют европейцам! – бодро поприветствовала она меня.
- А как вы узнали? – немного лениво сказал я, отрываясь от табло, но не оставляя мыслей о вечном.
- Ну как же: вы сидите в метро в двенадцатом часу ночи, в хорошем пиджаке, прячете за локтем пиво и философски смотрите на табло, а не нервно на часы.
Девчонка оказалась сотрудником Мирового банка, работающим в Африке и бьющимся с тамошними монополиями. Мы на этой почве разговорились, и я уже хотел ее спросить, что означает не совсем приличная надпись “Kiss & Ride” возле каждой станции метро, но подошел ее поезд – на другую сторону развилки.
Вариантов относительно этой надписи у меня было много, начиная от необходимости сосредоточения под ней симпатичных целовальщиц и кончая распущенными ГАИшниками, штрафующими за неправильную парковку весьма интересными способами. Но в реальности победил, конечно, самый прозаичный – таким игривым способом в Вашингтоне обозначают знак «стоянка запрещена». Из далеких пригородов семья приезжает к станции метро, взрослые дети вываливаются из машины, жена целует своего благоверного, который пускается догонять отпрысков, и везет малышей в детсад.
осенняя мордочка

Washington: Marines

В Вашингтон мы залетали через Беломор (Baltimore), столицу штата Мэриленд. Штаты, конечно, страна большая, что видно сразу, особенно при ночном полете – концентрация огней внизу меньше, чем в Европе. Но Беломорский аэропорт, тем не менее, по отношению к Вашингтону расположен так же, как Шереметьево по отношению к Москве. Отличие состоит в том, что из Беломорского аэропорта до вашингтонского метро бегает законопослушный автобус, который ходит не абы как, как в Шереметьево, а каждые 40 минут.
Пока мы ждали автобуса, удивляясь тому, до чего может раскалиться тропическое солнце к концу апреля, к остановке бодрым строевым шагом приблизились пять моряков. Морячки выглядели как в мультиках: черные бушлаты, клешеные штаны, белые шапочки. В отличие от простых граждан, они тут же словили такси. Старший для солидности снял панамку, обнажив серый бритый череп, и сунулся в окошко.
- Впятером? – попытался возразить нигер за рулем, уже поняв, что затормозил он зря.
- Молчать, салага! – рявкнул старшой.
Водила стукнулся коленками об руль и неуклюже отдал честь.
- Грузись, ребята! – махнул рукой старшой. – Я тут пока поучу эту треску отдавать честь.
Моряки быстро покидали свои сумки в багажник, чуть было не оторвав для удобства крышку, которая все равно закрыться не смогла. Трое добрых молодцев уселись на заднее сиденье, отчего выхлопная труба гулко стукнулась об асфальт. Четвертый, уступавший тройке на заднем сиденье в размерах, робко подошел к старшому:
- Сэр! – заявил он, держа равнение на старшого как на знамя. – На шканцах нет места, сэр!
- Отставить скулеж, юнга! – скомандовал старшой, вынимая голову из машины. – Поедешь десантом на броне. Марш на ют! Крышку выбросить к акулам.
- Разрешите выполнять, сэр?
- Стойте, стойте! – вскричал несчастный водила, из всей морской терминологии понявший только, что сейчас его багажник останется-таки без крышки. – На переднем сиденьи все вместимся. Скидка 10 долларов!
Старшой подумал и сел на переднее сиденье. Юнга робко полез за ним.
- Пидорасить будешь кота в гальюне! – рявкнул старшой, как только юнга приземлился к нему на колени. От выданного им отеческого пинка юнга тут же перелетел на коробку передач, и машина отчалила, скребя чем-то по асфальту.
осенняя мордочка

Connection

Если в России с вами разговаривают по-людски и в цивилизованной обстановке, то есть надежда, что все будет сделано нормально. На американскую землю мы ступили в аэропорту Newark, прошли таможню, получили багаж. В вестибюле терминала я подошел к красивой конторке, за которой стояла не менее живописная необъятная негритянка, спросил, как проехать в JFK, где нас ждал самолет до Рочестера. Негритянка впарила мне билеты на автобус, который с какого-то черта попер в центр Нью-Йорка в шесть вечера, потом там пришлось делать пересадку…
В Железном Миргороде нас накрыл тропический ливень: несколько пятиметровых перебежек с сумками к автобусу, и из майки можно было выжать примерно поллитра воды. После двух бессонных ночей очень оживляет.
Думал кстати, не является ли проезд с обнаженным торсом в автобусе подсудным по американским законам делом. Опыт показал, что если и является, то тяжелоатлетический стаж и упражнения с тридцатикилограммовыми сумками от лишних базаров избавляют.
Короче, дорога заняла около 3 часов, и самолет в Рочестер мы счастливо прохлопали. В гостиницу ехать не хотелось, и мы приняли волевое решение ночевать в аэропорту. Проехали в международный терминал, обложились сумками. Рядом сидел разговорчивый англичанин с повадками респектабельного и опытного бомжа. Сказал, что ждет приезда своего друга из Аргентины, сын у него работает механиком в «Формуле -1», а сам он держит бутик с картинами в Лондоне. После этого он сообщил нам, что в этом терминале по кайфу спать между креслами и окном, потому что подоконников здесь нет. Надо сказать, что хотя мы были с багажом, правда, утрамбованным в некоторой спешке и предотъездном сумасшествии, а он только приехал друга встретить, экипирован он был намного лучше нас. Мораль сей басни такова: если умеючи, побомжевать можно тоже солидно и с кайфом.
Кстати, всем совет: когда поедете куда-то далеко, с ночевками на вокзалах в перспективе, покупайте одинаковые сумки: четыре солидных сумки могут легко заменить двуспальную кровать.